Солнце трудно пробивалось сквозь задвинутые шторы. Я перевернулась на бок и уткнулась носом в шерсть: — Свали отсюда, Жирдяй! — крикнула я на своего рыжего кота. Его кличка действительно Жирдяй. Он обиженно мяукнул и спрыгнул с кровати. — Собирайся, опоздаешь! — снизу прокричал мне отец. — Уже собрана! — прокричала я сонным голосом куда-то в пустоту.Спустив ноги с кровати, и нащупывая пальцами ног тапочки, я продолжала спать. На автомате зашла в ванную, умылась и взглянула на себя в зеркало: — Мать твою! — испуганно отшатнулась я от зеркала, — это что за п***ц на моей голове?! — в зеркале отражались спутанные черные волосы, торчащие во все стороны, а одна прядь умудрилась «чудесным» образом запутаться в сережке.Чуть не сломав расческу, я с горем пополам расчесалась, оделась, спустилась вниз. По-быстрому выпила молока, села на велосипед и поехала на работу. Лето только началось, школа осталась позади... По крайней мере, на три месяца, и чтобы хоть чем-то себя занять я устроилась фасовщицей в небольшой супермаркет, который был от фермы моего отца в двух километрах. Не очень много, но дорога проходила через небольшую сосновую рощу. Сама по себе колея была протоптанной, но старые серые сосны ветвились над головой, и было жутко ездить здесь поздно вечером.И все-таки я успела. Приехала без пяти минут девятого. В девять открывается магазин для покупателей, и поэтому я оставила велосипед на стоянке для персонала, зашла в черный ход, пробила карту и пошла переодеваться.***Я заканчивала расставлять туалетную бумагу на полках, как зазвонил телефон в моем кармане. Взяв его в руку, я увидела номер отца. — Да пап? — Элизабет, ты сможешь сего... прийти... порань... к нам приезжают... вместе с сыном... Очень... Прошу — Пап, тебя плохо слышно. Папа? — в трубке раздавались короткие гудки. — Вот вечно он так — не дослушает до конца! — я кинула телефон в карман фартука.*** — За отгул после обеда, ты должна будешь работать в свой выходной. Ты меня поняла? — холодно разговаривал со мной главный менеджер. Этот скользкий блондин с зелеными глазами бесил меня больше всего в коллективе. Эти его гейские движения и манера тянуть буквы, словно патоку, заставляли меня представлять, как я раскатываю эту гадюку по полу отполированной битой... — Да, сэр, я поняла. Я вас не подведу. Спасибо! — прокричала я, выбегая из кабинета и стягивая с себя зеленую униформу магазина. «Чтоб тебя понос пробрал, Главный Менеджер, Стив Тонкс!!!»Я со всех ног ринулась домой, соображая, что нужно сделать. «Так, если к нам приезжают гости, то нужно помочь отцу приготовить ужин и... О боже! Убраться в третьей спальне!» Перед моими глазами встал интерьер комнаты. Серые от пыли простыни на кровати, немытое окно, грязь на полу и много старой мебели, сваленной посередине комнаты, ввергли меня в ужас. — Папа, когда гости приезжают? — я залетела на кухню, как будто на улице меня поджидали волки. — Не беспокойся, они приедут после 11 вечера.Я медленно перевела взгляд на часы. Они показывали без двадцати два. — Ты смеешься? Зачем тогда я отпрашивалась? — Отпрашивалась ты не зря. Мне нужно съездить за продуктами, а то у нас в холодильнике пусто, а урожая ждать до конца лета придется. На тебе уборка.Я скорчила недовольное лицо. Отец, Джон Смит, знал, как меня раздражает убираться в огромном пустом доме, где жили мы с отцом, да кот Жирдяй. Все эти метры мы делили втроем, после смерти матери. Моя мать, Анжелика, умерла 11 лет назад — разбилась в аварии. Какой-то отбросок на высокой скорости въехал в ее правое крыло на машине, где она сидела. Мгновенная смерть. Я не помню ее похорон, потому что я была маленькой. Помню, что было очень много людей в черных костюмах, которые хлопали моего отца по спине и утешали его. — Да, еще, вспомнил отец, — почисти чердак. Туда
