После того, как Шану поимели на пару двое стариков, она решила, что так продолжаться больше не может и на следующее утро пошла к сестре. До полудня они делились своим опытом общения с неугомонными бртьями, их папшей и графом, пытаясь обрисовать все как можно трагичнее и нелицеприятнее, но, тем не менее, стали возбуждаться, подняв в памяти картины происшедшего. Обе заметили реакцию друг дружки, но вслух ничего не сказали. Когда повествование закончилось, Шана вздохнула и произнесла: — Значит, хижина Большого Джо... — Значит, дядя Боб... — вторила ей сестра. — Это тот пелельноволосый бородатый стар... мужчина?Повисла неловкая пауза, уши Шаны заалели: — Да, это он. — Прости... — Ничего. Надо решать, что с этим делать. — А... разве мы что-то можем? — Ты что, хочешь и дальше им позволять себя... себя... себя использовать? — Ширке отвела глаза, покраснела и замялась: — А почему нет? — Что?! — Разве тебе это не понравилось? — Я... мне... Кхем... Так не может продолжаться. — Согласна, — решила поддержать младшая сестра старшую, прекрасно понимая ее чувства. — Давай мы подумаем над этим. Ну, что нам делать и все такое, а потом как-нибудь обсудим. Договорились? — разговор явно зашел в тупик. — Конечно.Распрощавшись с сестрой, жрица вышла из ее комнаты и пошла к своей.Но на полпути она услышала странные звуки. Пойдя в сторону кажущегося источника, она чуть не столкнулась лбом с Селестой, — служанкой Ширке — которая выскочила вся растрепанная из подсобки и, как показалось Шане, утирала губы. Девушка сконфуженно извинилась и поспешила убраться восвояси. Заглянув в подсобку, жрица наткнулась на Питера: — О, госпожа Шана, какая встреча! — он был слегка запыхавшимся и девушка вконец убедилась в том, чем эти двое тут занимались. На ее щеках проступил румянец смущения, но, вернув себе строгий вид, она сказала: — Что ты здесь делаешь, садовник? А ну, живо приступай к своим обязанностям! — и, развернувшись, пошла своей дорогой. Питер поспешил за ней: — Прошу прощения, если чем обидел, честное слово, я не хотел... — Проваливай говорю... — Ну постойте, госпожа моя, я думал... Учитывая то, что между нами произошло... — Что?! — она резко к нему обернулась, а юноша прямо в коридоре прижал ее спиной к окну, выходящему во двор: — Тише, крошка, иначе нам могут помешать. Черт, да у меня на тебя снова встал, похоже соскучился... — Убери от меня свои грязные руки! — она оттолкнула настойчивого поклонника, но смогла лишь повернуться на месте — садовник снова ее поймал на этот раз сзади и прижал грудью к окну, развязывая шнуровку штанов и задирая ей юбку. — Прекрати! — Тише, а вдруг кто-нибыдь придет и увидит Вас в таком... оригинальном положении? — юноша не шутил о вновь вставшем члене и, хотя он еще не до конца окреп, парень уже довольно успешно заправлял его, смоченного слюной служанки, в киску графине. — Вот... так-то лучше, тут ему самое место, Вы не находите? — прошептал он ей в ухо, проталкиваясь поглубже движениями таза. — Прошу тебя, не здесь... — перешла жрица к мольбам. — Нет, детка — здесь и сейчас. Кстати, чем раньше ты станешь проявлять инициативу, тем быстрее мы закончим, — и он стал резкими толчками трахать девушку сзади.Шана решила подчиниться и слегка нагнулась, расставив ножки пошире, делая проникновение для юноши более комфортным: — Вот это другой разговор, детка. Вот это я понимаю... Да... вот так...Во дворе сновали слуги и каждый занимался своим делом, не поднимая глаза на окна второго этажа, где их госпожу ебствавал садовник. Но страх быть замеченной, к удивлению жрицы, завел ее неожиданно сильно — уже через пару минут ее киска сочилась соком, а она теперь стояла под углом в девяносто градуов, держась за подоконник дрожащими руками, сотрясаемая прыщавым юношей, пошлепывающим ее по попке одной рукой, а другой взявшимся за ее пояс, откинувшись назад и
