«Наконец-то! Через неделю или около того приедет мама! Спасена! Как же я по ней соскучилась. Никогда бы не подумала, что мне будет так ее не хватать. А ведь я возненавидела мать за то, что она выдала меня за Карена. Впрочем, я и сейчас не в восторге, но тут с ума можно сойти со скуки! Он уехал — винит меня в том, что не могу от него забеременеть... Может он и прав... Наверное, я бездетна... в том, что я фригидна сомнений нет... Ни разу мне еще не доводилось ощутить ничего хоть отдаленно похожего на то, что описывают в романах... Никаких звезд... Наша первая брачная ночь: пыхтящий на мне перегаром новоиспеченный муженек, боль от проникновения его писюна, немного крови и скорая разрядка Карена... Он так и заснул на мне пьяный, а я только и почуствовала боль да влагу от крови и нескольких капель семени. Другие разы не лучше. Мне иногда неприятно — он больно трет меня там... ничего не намокает, плохо скользит. Недолгое пыхтение, разрядка, набоковую — вот и вся наша супружеская жизнь. Мы друг друга не знаем, а он даже не пытается меня понять. От меня ему нужен только сын, чтобы остаток жизни я его воспитывала, пока Карен развлекается с друзьями! Я тут зачахну, просто умру!» — такие невеселые думы витали в голове юной Ширке, шедшей по дороге к конюшне.«Зачем так далеко ее строить?! Ах да, господину Роланду, видите ли, не нравится запах конюшен. Он, видите ли, слишком чувствителен к запахам! Тоже мне! Когда старик скончается, я стану хозяйкой тут и наведу свои порядки — конюшня должна быть ближе к дому. Лошади на то и существуют, чтобы не ходить пешком! Хотя, недавно объявился новый конюх... То есть это старый конюх, но он вернулся. Ужас! Он такой огромный! У меня от него мурашки по коже. Огромное, нечистоплотное чудище! Бррр! Пожалуй, в том, что конюшня так далеко есть и свои плюсы... Хм... мне показалось, что я видела господина Роланда, идущего в ту же сторону, но его нет... Видимо, пошел отдавать распоряжения конюху. Ну и ладно — не придется с ним связываться». Она вошла в конюшню и увидела свою любимую кобылу — миниатюрную как и она сама — Сильвиль... под жеребцом господина Роланда! — О Боги! Что здесь происходит?! — жеребец, видимо, струхнув от такого внезапного вторжения, слез с Сильвиль и отошел в сторону. — Что здесь происходит, я спрашваю?! Кто позволил этому... этому... этому коню оказаться наедине с моей Сильвиль?! — сама не зная кого, стала отчитывать графиня.«Ну, я этому конюху задам взбучку! Кажется, жеребец не успел ничего сделать, иначе их было бы не разнять — вот и хорошо. Не хватало еще, чтобы мою лошадку... мою... этот... Угх! А она тоже хороша! С чего это вдруг позволяет всяким... разным... « — Ширке прервала свою гневную мысленную тираду, заметив то, что свисало у жеребца между задних ног — огромный конский член. Она смотрела на него с благоговейным ужасом. «Неужели, он хотел всунуть этого монстра в мою крошку? Да он, наверно, полуметровый! Ужас!... Моему мужу со своими тоненькими в лучшем случае десятью сантиметрами до него далеко... очень...»Она смотрела на этот агрегат и не могла оторвать взгляда. Но тут, видимо, поняв, что Ширке не представляет из себя угрозы, жеребец вновь запрыгнул передними ногами на спину Сильвиль и стал подскакивать к ее заду на задних ногах, грозя вогнать чудовищный инструмент в кобылу. «О Боги! Остановите его!» — графиня не могла вымолвить и слова, лишь прикрыла рукой рот, готовясь закрыть лицо, но продолжая заворожено смотреть, как жеребец старается покрыть кобылу. «Он вот-вот войдет!» Девушка так увлеклась происходящим перед ней непотребством, что не заметила вошедшую сразу за ней фигуру, наблюдавшую за ее поведением — за тем, как она нагибается, чтобы получше рассмотреть фаллос жеребца, за тем, как она, не отрывая глаз, смотрит как ее кобылу вот-вот возьмут. Дверь в конюшню тихо закрылась и фигура приблизилась к ничего не подозревавшей девушке.Толчок в спину чуть не заставил
