густо заросшей).
Я не успел ответить, поскольку едва задав вопрос, Ольга без излишних экивоков втянула плотный комок набухших яиц в озорной ротик, и принялась усердно его посасывать. Они, яйца, во все времена были, и остаются весьма чувствительной зоной. Потому столь пылкий напор со стороны девушки перехватил дыхание, и временно парализовал мои движения. Я напрягся всем телом и, совсем не по-мужски, вцепился обеими руками в простыню.
Оля прижала пальчиками, возвышавшийся перед ней, окаменевший ствол члена, влево. Он загораживал обзор, а ей, вероятно, очень хотелось наблюдать мои эмоции. Нижней части лица Ольги я не видел, лишь глаза. Смотрела она дерзко, смело и упрямо. Такой взгляд принято называть блядским. Я не удержался, и озвучил свою мысль вслух:
— Обожаю твои блядские глазки, моя грязная шлюшка.
Глазки улыбнулись мне веселым прищуриванием, и я понял, что мои слова восприняты, как комплимент, и никак не в качестве обиды. Поскольку после этого губки принялись посасывать мои мужские регалии с особым трепетом и рвением, я решил продолжить устный эксперимент, развивая тему:
— Так тебе нравится, когда мужчина называет тебя не лестными словами? Тебя это заводит?
Глазки утвердительно сомкнулись, разомкнулись, и вновь улыбнулись.
— А что ещё умеет моя потаскушка, кроме полирования волосатых яиц?
Я с удовольствием выговаривал пошлости, поскольку завелся не на шутку от собственных речей.
С довольным причмокиванием девушка выпустила мою онемевшую от нервного напряжения мошонку из тесного плена мягких губ, ловко подобрала ими с яичек свою слюну. Внезапно подхватила обе мои ноги под колени и притянула их вверх, к моей груди.
Впервые в жизни я оказался сложенным пополам, словно девчонка, которую собирались основательно вылизать. Я не был готов к подобному развитию событий, и потому не сразу понял, для чего она это сделала. Суть её затеи стала ясна, когда она произнесла с загадочной улыбкой:
— Потаскушка умеет полировать не только яйца...
В следующий момент её проворный язычок медленно, словно смакуя момент, несколько раз прошелся вдоль и поперек моего ануса.
Сказать, что я пришел в восторг от происходящего, означает ничего не сказать. Для меня это было совершенно новое, неведомое ранее ощущение. Я много раз видел подобное в буржуйской порнушке. Часто представлял себе это в фантазиях. Но мне, наивному юнцу, в то время это казалось чем-то запредельным, доступным лишь избранным самцам. Я был уверен, что подобные стимуляции выполняются исключительно за деньги, и сугубо на камеру, для удовлетворения извращенного зрительского интереса.
Именно поэтому, даже в самых смелых фантазиях, мне и в голову не приходило, что мой зад может быть вылизан столь тщательно, и совершенно безвозмездно.
И кем вылизан? Красивейшей женщиной из всех, что я в ту пору знал! Причем делала это не в качестве одолжения. Оля трудилась над моим задним проходом с явным удовольствием.
Её язычок порхал по анальной дырочке невесомым мотыльком. Периодически пытался забраться поглубже внутрь, становясь плоским и твердым, словно осиное жало. Руки девушки тоже не бездействовали. Одной из них она непрерывно мяла мои яйца, и надрачивала член. Второй забралась себе между ножек, и яростно удовлетворяла пальчиками, вновь возбужденную, ненасытную плоть.
Происходивший процесс был незабываем, и поистине великолепен. Но, к величайшему разочарованию, стремительно приближался к логическому завершению. Я был слишком заведен, чтобы продолжать держать оборону. А Оля была слишком безжалостна ко мне, в порывах страсти едва не отрывая мои, измученные длительным воздержанием, гениталии. Потому мой скорый оргазм был неизбежен, и не заставил себя долго ждать.
В самый последний момент, напоследок, я мысленно прокрутил несколько особенно ярких образов и воспоминаний сегодняшнего вечера.
