держал мою мать за плечи, а она закатывала кожицу на его члене, открывая чуть ли не фиолетовую ... головку. Моё сердце остановилось.
— Конфетка готова. — Мать лизнула её, обхватила губами головку.
— Ммммммм! — Коста неожиданно закинул голову, зажмурился. — Тебе, Пашка, повезло с женой.
— А тебе с твоей. — Отец мял грудь Эллады, кружочки сосков которой, действительно. были чуть не правильной формы, пальцами пробегал по округлости попки, исчезая между половинками. — Нам повезло с жёнами.
— Смена! — Мать оторвалась от члена Косты, улыбнулась. — Вторая смена!
В этот момент с яблони, к которой прислонился спиной Коста, поигрывая свои членом, на землю упало зелёное яблоко и покатилось к Элладе, уже оторвавшейся от члена отца.
— Прямо райский сад! — Усмехнулся Коста, обмениваясь поцелуем с женой.
— И плод. — Мать прошла настолько близко, что я даже почувствовал это незнакомый мне запах женщины — возбуждённой, желающей мужской ласки женщины. Максим напрягся, и я прямо почувствовал, как изнутри выскользнула маленькая капелька выступившая, тут же, на головке члена мутной точечкой. Максиму уже не нужна моя рука?
Они засмеялись, выворачивая мой низ наизнанку. Ещё минута и я бы взвыл, но мать, оторвавшись от отца, повернулась к нему спиной, присела, вылавливая рукой, заведённой между своих ног, член отца. Я затих, зажимая рвущийся стон от боли раздиравшей голову у Максима. Такое видеть близко, при ярком свете, что называется, протяни руку и вот она грудь матери, с набухшими сосками, воинственно торчавшими крупными виноградинами.
— А теперь. — Коста наклонил жену, которая ухватилась за ствол яблони, приподняла попку. — Мы в райском саду, райское наслаждение... — Он не договорил, а вогнал свой член в пизду, ожидавшую его прихода.
— Да! — Мать поймала член, стала тереть головкой себе между ног, как бы дразня отца. — Как, она тебя подготовила?
— Ты же видишь! — Отец ухватил мать за бёдра, с силой опустил её вниз, насаживая на член.
— О! — Она выпрямилась, задрожала. В ответ Эллада застонала, затрясла яблоню. Я только прикоснулся к своему члену, как он выбросил высоко в небо первую порцию спермы. Мой невольный шумный выдох завяз в стонах матери, которую отец подбрасывал на себе, резко выгибаясь и мелких охах Эллады, которую Коста упёр плечом в ствол яблони, не давая возможности никуда сдвинуться.
— Ты! — Эллада говорила между охами, отрывисто. — Меня. Совсем. Заебёшь!
— Давай! — Отец подсунул руку под мать, и она взвилась, громко запричитав. — Да, так! Так! — Максим выбросил вторую порцию спермы, уже под нажимом руки. Два раза через минуту? Для меня рекорд. Наверно, во мне столько спермы, что хватило бы не только на мать и Элладу. Мокрый Максим, покрывшись беловатой пеной, вновь стал толкать внутри неисчерпаемые резервуары, видя, что отец перевернул мать на спину, а она, дрожа, лихорадочно облизывает губы. Он вошёл в неё, даже не примиряясь. Просто уткнулся членов куда-то сверху, вызвав у неё вскрик, а потом скользнул вниз, рухнув на неё всем телом. Она, застонала, обхватила руками за плечи, завела ноги, пытаясь соединить их в замок. Как те борцы на татами, во время схватки. Новая волна ударила меня в голову. Я на четвереньках выполз из укрытия, прополз до тропинки и бросился вниз, к морю. Если бы меня увидел кто со стороны, то очень бы удивился. Голый подросток, с торчащим членом, весь в сперме, бежит сломя голову по тропе. Мда. Картина.
Море приняло меня, успокоило Максима, позволило мне смыть с себя всю приставшую сперму. Отдышавшись от увиденного, я забрался на камень, лежавший чуть в стороне, улёгся греться на солнце. Отсюда было видно всё, меня же только когда я сяду. Первыми пришли Коста и Эллада, которые проскользнув, плюхнулись в воду. Потом отец принёс мать на руках, аккуратно занеся её в воду. Я не появился, оставаясь лежать, находясь ещё там — в райском саду.
— Ты
