может не оказаться дома, тем как ее встретят. В это время она уже почти совсем не обращала внимания на окружающих людей, полным равнодушием встречая их явную заинтересованность в ней.Когда она садилась в маршрутку, она уже была как на иголках. Маршрутка ехала медленно, останавливаясь на каждом светофоре. Как назло, постоянно входили и выходили люди, удлиняя и без того длинный путь. Она уже не думала о нем, она беспокоилась, нервничала, отмечала каждый знакомый поворот пути, вычисляя, сколько она уже проехала и сколько ей еще осталось. А когда осталось совсем чуть-чуть, ей стало невтерпеж подскочить на ноги и заторопиться к выходу, хотя пространства, чтобы это реализовать, явно не было. Наконец, она выскочила из маршрутки и отдышалась. Сама себе она после этой недолгой поездки казалась такой растрепанной и неухоженной, как будто она только проснулась. Но она одернула на себе одежду и направилась к дому, и с первых же шагов это ощущение стало отступать от нее.Однако по мере движения, по мере того, чем больше она чувствовала, что выглядит на 100%, тем сильнее билось ее сердце и более ватными становились ноги. Поэтому, когда она подошла к двери подъезда, ей даже пришлось приостановиться, чтобы отдышаться. Она стояла и ждала, когда отвердеют ноги и перестанет бухать сердце, и когда она дошла до лифта, то была уже не в предобморочном состоянии. Ей очень помогло зеркальце в лифте, пока лифт ехал, она любовалась на свое отражение, и этот процесс за считанные секунды движения лифта вернул ей легкость походки, хотя сердце и продолжало сильно биться, когда она подлетела к дверям его квартиры.Не тратя больше времени, она позвонила. И затаила дыхание, прислушиваясь к шумам и шорохам, доносившимся из квартиры. Шум телевизора сразу смолк, как только она нажала кнопку звонка, секундой позже послышались торопливые шаги босых ног, и дверь после двух едва слышных щелчков отворилась. У нее на лице застыла легкая слегка кривоватая неуверенная улыбка, которая появляется у человека, когда он стучит к соседям, чтобы попросить какую-нибудь хозяйственную мелочь, которая у него по каким-то причинам закончилась. Человек в такой ситуации говорит сам себе: «Это ерунда, подумаешь, эка невидаль, один раз в полгода побеспокоил», и несоразмерность мелочи, которую он пришел просить, и размер беспокойства, которое он этим причиняет, и создает эту искательную неуверенную полуулыбку.Он стоял в дверях квартиры, всматриваясь в полутьму коридора. На нем был тяжелый халат на голое тело, волосы были мокрые, босые ступни стояли на коврике. Она его не рассматривала, просто увидела все сразу, а смотрела она прямо в глаза, прямым открытым взглядом, стараясь передать ему, все те чувства и переживания, которые кружили ей голову все утро, которое из-за объема пережитого, казалось ей огромным и радостным.Это продолжалось не долго, поскольку он почти сразу воскликнул: — Ну что же ты стоишь в коридоре! Проходи быстро в квартиру! Я не могу в такой темноте полюбоваться тобой!Она быстро впорхнула, слегка задев его пальто, в прихожую. Он закрыл за ней дверь и повернул барашек замка. Со звуком щелчка от закрываемого замка она сказала себе — «все, я в его власти! Теперь от меня ничего не зависит, я донесла себя до его объятий... «. Она так и стояла, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, как бы боясь расплескать скопившиеся в ней переживания. Он, однако, действовал быстро, сразу отобрав у нее сумочку, как последнюю символическую защиту или как первый предмет, который он снял с нее, первый из многих, которые заслоняли ему дорогу к вожделенному наслаждению, мешали сразу засадить его длинный член на всю глубину ее влагалища. После чего помог снять пальто и повесил его на вешалку. Шапку и шарф она сняла сама, а он забросил их на полку.Данная интермедия была следствием опыта предыдущих встреч, который показывал, что если сразу не снять
