Однажды я пришел в офис к своему другу в выходные: он не отвечал на звонки, и я подумал, что он, может быть, сидит на работе.У него была секретарша, очень типичная, по имени Наташа, я ее пару раз у него видел. Я говорю, что она типичная, потому что была она красивой, с длинными стройными ногами, блондинка; ее личико украшали голубые глаза и вообще она была как кукла. Я еще раньше обратил внимание на ее небольшую, но достаточную грудь, стройную талию и приятный мягкий голос. Я никогда особенно не обращал внимания на секретарш своего друга, так что слишком внимательно не смотрел. А сегодня, придя в офис, на тридцатом этаже небоскреба в центральной части Питтсбурга, я обнаружил, что друга нет и не ожидается, а Наташа сидит за столом и явно ничего не делает.Офис был совершенно пустой, никого не было, и я начал разговаривать с девушкой.Наташа говорила с милым русским акцентом, и мы беседовали — ни о чем конкретно — около получаса. Я, кстати, совсем неплохо выгляжу, я афроамериканец, и, конечно же, мне нравятся блондинки. В особенности мне понравилась эта русская девушка модельной внешности. Я получал от беседы большое удовольствие, все время рассматривая ее длинные точеные ножки, и ее славные грудки, она классно смотрелась в своей темной короткой юбке и белой блузке. Я не мог не остановиться на мысли, что мы совсем одни в этом здании, в жаркий летний полдень, и что я нравлюсь этой девушке.Она, кажется, дразнила меня, я видел это в ее глазах, пока наша беседа становилась все более и более фривольной. То в ее голубых глазках появлялось «ну же, трахни меня», то через секунду «забудь обо всем, я не для таких, как ты!».Мы общались, я скоро выяснил, что ей 20 лет, она приехала из Украины около 1 года назад и что сейчас у нее совсем нет бойфренда. Это было для меня уже немножко слишком. Я начал очень возбуждаться по поводу этой сучки-блондинки. Она продолжала меня дразнить, выгибала спину и клала, как будто случайно, руки себе на грудь, вдруг немного раздвигала длинные загорелые ножки, а потом снова их сдвигала. Я не мог не подумать, что ей, наверное, было сегодня очень скучно.Было около двух часов дня, летний день достиг своего пика. Мы теперь разговаривали о черных людях и об их, как она невинно выразилась, «оборудовании». Она спросила меня, как эксперта, как у нас с «оборудованием», и я почувствовал, что мое оборудование встает. Ее губки, когда она говорила это слово, двигались так сексуально. Ее голубые глаза так невинно моргали. Я потерялся в грязных мыслях, а она спросила меня: — А как насчет вашего оборудования, мистер Типпс? Оно вас удовлетворяет? — Можешь звать меня Джек, — ответил я, немного — не поверите — смущенный. — Ну даааа, Джек, — протянула она игриво. Она откинулась на спину на своем вертящемся стуле. — Как там ваше оборудование, оно большого размера?Она явно и открыто меня дразнила. Однако мне все это переносить уже не было никакой возможности. Я встал, подошел к ней, наклонился и страстно поцеловал ее полуоткрытые губки. Сначала она сопротивлялась, уперлась в мою грудь руками. Но я прижал ее к себе, чувствуя, какое у нее горячее тело под тонкой блузкой, и стал насильно целовать, и она явно поняла: если сейчас она скажет «Нет», я ее просто изнасилую. Так что она ответила на мой поцелуй, ее губы открылись и она впустила мой язык в свой ротик. Наши языки ласкали друг друга. Я обнял ее, запустил руку в ее густые светлые волосы, мял грудки сквозь тонкую блузку.Мой член рвался сквозь материю брюк, и Наташа опустила свою тонкую руку и стала гладить его. Я быстро оттолкнул ее, и увидел, что на ее пухлых губках гуляет блудливая, довольная улыбка. — Значит, Джек, у тебя там что-то достаточно большое, да? — весело спросила она. Ее глаза были затуманены. Она опять откинулась своем вертящемся кресле.Я отошел от нее и уселся на край стола. Я потел от возбуждения. — У меня
