Я тихонько повернул задвижку и сел на унитаз. Но просто сидеть и прислушиваться было не так интересно. Я, чуть-чуть приподняв зад, задрал юбочку и стащил трусики вниз по бёдрам, и в характерной девчачьей позе (коленки сдвинуть, каблучки упереть в пол и расставить) сжал их между коленок.Чёрт, я чувствовал себя девушкой! Мой член стоял как каменный, уперевшись в холодный фаянс, но я ловил немыслимый кайф. Я так хотел, полностью довершив образ милой девушки, пустить струйку, но разбухшие сосуды члена сдавили уретру и я не мог выдавить ни капли. К сожалению, это немного снизило моё возбуждение (к тому же и в туалет не забегала ни одна девчонка). Но я ласково провёл рукой по радужным чулкам, обтягивающим мои ноги. Они были такие гладкие и мягкие, рука скользила по ним, и член снова твердел.Внезапно стукнула дверь, и в туалет влетела первая девчушка. Я не мог её видеть, но почему-то я знал, что она красивая (ведь кто, как ни божественная юная красавица способна скрасить моё скучное пребывание здесь своим божественным девичьим писсом?). И ещё — по быстрому цокоту её каблучков, по тому, как она влетела в кабинку, захлопнула дверь и яростно заперла задвижку — я понял, что терпела бедняжка из последних сил.Кстати сказать, пока она запиралась и готовилась к процессу облегчения — положила сумочку на пол рядом с собой, вздёрнула юбку (я определил это по характерному звуку резко задираемой одежды «фшших») — короче, до того момента, как она полностью и окончательно присела на унитаз — я слышал непрерывный цокот её каблучков.Похоже, девочка действительно еле терпела (возможно даже, что в туалет она спешила, согнувшись у всех на виду, может быть даже сжав рукой промежность) и, предчувствуя долгожданное облегчение, она нетерпеливо пританцовывала. Ох, как же я хотел в этот момент быть в её кабинке, наблюдать, как она вымученно скачет около унитаза, извивается, нутром чувствуя подкатывающую к письке струю, страдальчески сжимает губки и зубки, еле сдерживая стон.Я прямо чувствовал себя на её месте: я, симпатичная блондинка в чёрной мини-юбочке и в разноцветных чулочках, не успела сбегать в туалет на прошлом перерыве. Терпела, мучилась всю пару, закидывала ножку на ножку, сжимала бёдра, скользила одной ножкой, обтянутой гладкой тканью, по другой, такой же шелковисто-мягкой, даже просовывала руку под юбочку, помогая мышцам вагины сдавливать уретру (и да, я не могла сбегать посреди пары, ведь я одна из лучших учениц группы, ребята надеются на мои конспекты).Сдавленный стон прервал моё видение. Перед тем, как опуститься на сиденье, её ротик всё-таки раскрылся, выпустив малую часть того крика, который рвался из её истерзанного мочевого пузыря. Я услышал глухой звук — ножки девушки подкосились и она рухнула на унитаз. Но за мгновение до этого я уже уловил первые капельки, сливающиеся в тонюсенький ручеёк, льющийся прямо в воду. Видимо, бедная девочка уже сдалась, но всё же вовремя (ох, будь это чуть раньше... я бы из своей кабинки наслаждался видом растекающейся по полу огромной жёлтой (а может, прозрачной?) лужи и дрочил под рыдания описавшейся девушки).Сильное шипение стало началом этого восхитительного шоу. Даже уже присев и начав писать, девушка продолжала постукивать каблучками по кафельному полу. Может, это были легкие судороги от долгожданного облегчения (я почти видел, как она сводила и разводила ножки, так ей было хорошо). А может, моча, до отказа наполнившая её маленький девичий, абсолютно не приспособленный к такому испытанию пузырик, причиняла ей такую невыносимую боль, что девушка даже постукивала ножкой по полу, как бы уговаривая мочу литься ещё быстрее и дать ей, наконец, почувствовать первозданную пустоту внутри себя!С другой стороны, я не мог представить, как может её моча литься ещё быстрее, ведь и так струя девушки оглушительно шипела, вырываясь из её тугой письки. Наверно, если
