туфли только на высоком каблуке! — Слушаюсь... — вся покраснев, смущённо сказала я. — Так ты будешь ходить везде. В университет, в магазин, даже к родителям приезжать. С этого момента ты официально мокрощелка, шлюха и давалка. Я тебя такой сделал, и ты будешь исполнять мои приказы. — Да... — Что да? — Да, Хозяин. Я буду исполнять Ваши приказы.Я чувствовала себя уничтоженной. Мне казалось, что моя жизнь кончена. Я не могла себя представить в таком виде на улице и, тем более, перед одногрупниками и родителями. Меня же выгонят из университета! Ему, похоже, было это безразлично. — Теперь подойди к стене лицом, положи на неё руки и отставь жопу.Я повиновалась. Голая я подошла к холодной стене туалета, на которой были написаны матерные стишки и несколько имён каких-то девушек с номерами телефонов с подписью «Звонить шлюхам». Если бы тот, кто это написал, знал бы, что сейчас происходит у этой стены, у него бы волосы встали дыбом. От этого я возбудилась ещё сильнее.Уборщик подошёл ко мне сзади и положил свою ручищу на мою детскую попку. — Упругая. Мне нравится, — похвалили он.Другой рукой он схватил меня за длинные шелковистые волосы и потянул на себя. — Чего ты хочешь, блядь? — прорычал он.Я чувствовала себя лошадкой, которую вот-вот оседлает храбрый ковбой. — Трахните меня, Хозяин. Выебите, как туалетную шлюху, как последнюю проститутку... прошу.Долго умолять это животное не пришлось. Одним движением руки он спустил с себя штаны, вытащил огромный, стоящий колом член, наружу и приставил его к входу в мою широко раскрытую пиздёнку. — Получай, тварь, — услышала я и почувствовала, как в меня начинает вторгаться по-настоящему длинная и толстая кривая палка. Палкой оказался чуть искривлённый член уборщика. Он раздвигал стенки моего влагалища и пробирался к самой матке. Ещё немного и я почувствовала, как он достиг предела и начал долбить меня сильными уверенными движениями, обрушиваясь с каждым толчком своим пузом мне на попку и поясницу.Стоять было тяжело, уборщик раскачивал меня своими поступательными движениями, так что приходилось держаться за стоящие рядом писсуары. Пальчики то и дело оказывались выпачканы в чьей-нибудь оставшейся на поверхности писсуара моче, но мне было всё равно. Уборщик с такой скоростью всаживал в меня свой кол, что всё остальное казалось не важным. Одной рукой он продолжал держать меня за светлые волосы, а второй заткнул мне рот, засунув два пальца внутрь, играя с моим влажным языком. Я не могла громко стонать. Каждый раз, когда из моей груди вырывался стон, мне казалось, что кто-нибудь постучит в дверь и спросит: «Что там происходит?» и тогда я пропала по-настоящему. Но и держать себя в руках я больше не могла. Из киски лилось, как из ведра. Соки покрывали член уборщика, его яйца, стекали по бёдрам вниз. Туалет наполнялся запахами непреодолимой похоти и разврата. Уборщик тоже перестал контролировать себя. Он рычал, терзал мою плоть, не заботясь о моих ощущениях, лапал мои сиськи, шлёпал по попке так, что она окрасилась в ярко алый цвет и начала жечь. Я же кайфовала от происходящего. Быть трахнутой посреди мужского туалета, мужчиной, которой почти в три раза старше тебя, в своём университете, пока подружки где-то слушают нудную лекцию от мямли преподавателя — это нечто! Ради таких ощущений я была теперь согласна на все условия, которые поставил передо мной Хозяин. Я обещала ему стать его шлюхой и я выполню своё обещание. — Готова, тварь? Я кончу в тебя! Слышишь? Я кончаю! — хрипел он.Я тоже кончала в этот момент, поэтому плохо слышала, что он говорил. Его яйца бились о мой возбуждённый клитор, раздражая его своими волосками. Я свела ноги вместе, чтобы ярче почувствовать его присутствие в себе, и чуть не потеряла равновесие, когда они стали подкашиваться от обрушившегося на меня наслаждения. Уборщик,
