Проснувшись утром, Наташа долго не могла поверить, что события вчерашнего дня имели место быть. Все казалось дурным сном, который хочется поскорее забыть.Откинув одеяло, девочка села на кровати. Вчера она рухнула в постель даже не переодевшись, и теперь сарафан был изрядно помят.«Как же поступить?» — девочка обхватила плечи руками и задумалась. Ей очень хотелось пожаловаться на издевавшихся над ней ребят кому — нибуть, чтобы их наказали, заставили извиниться... Но кому? В милицию идти нельзя, родители далеко в городе, да и после скандала, который она закатила им перед отъездом в деревню, говорить с ними будет не так просто. Несколько чересчур резких фраз, брошенных в запале, безвозвратно испортили отношения в семье. Оставалась еще Людмила Митришна у которой Наташа жила, но...Людмила Митришна, а в обиходе просто Митришна, была дальней родственницей девочки по отцовской линии. Старуха всю жизнь провела в деревне и здесь же доживала последние деньки. Уже почти потеряв слух и зрение, она жила на скромную пенсию, целыми днями занимаясь вязаньем. Старая женщина уже давно выпала из потока жизни, ведя меланхоличное существование.Вспомнив, что и по дому то она уже передвигается практически на ощупь, девочка поняла, что старуха ей ничем не поможет. Осознание собственного одиночества и беззащитности неприятно поразили Наташу. Оставалось только сдаться на милость деревенских...Незадолго до обеда внимание Наташи привлек скрип калитки, выглянув в окно, она с холодком в груди увидела Юлю и Веру, идущих к дому по проросшей травой дорожке. Подруги шли уверенно, явно не сомневаясь, что девочка здесь.Наташа не сильно удивилась, что мучительницы без труда нашли её. Деревня — этим все сказано. Люди живут вместе годами, знают всех не только в лицо, но и у кого сколько кур и сколько дров на зиму припасено. Слухи распространяются мгновенно. — Городская, собирайся, — Юля заметила, что Наташа наблюдает за ними из окна. — Пошли прогуляемся.Девочка быстро кивнула и, заскочив в комнату Митришны предупредить, что уходит, вышла к деревенским. Старуха, шустро перебирающая спицы, с улыбкой покивала вслед девочке, кажется она даже не расслышала сказанное ей. — Привет, — неуверенно поздоровалась Наташа, не зная как себя вести.Юля окинула её быстрым взглядом и, не говоря не слова, поманила за собой. Сегодня городская девочка одела плотный белый топик и джинсовые шорты до середины бедра, она бы и рада была одеть что — то менее вызывающие, но ничего более целомудренного в её гардеробе не нашлось. Наташа шла рядом с деревенскими девчонками и прислушивалась к их разговору. А они вовсю обсуждали погоду, какой то журнал и, казалось, вовсе не замечают её. За весь путь Наташа так ничего и не сказала.Юля и Вера не повели её в старую конюшню, вопреки её ожиданиям. Выйдя из деревни они миновали кукурузное поле и оказались в небольшой березовой роще. Пройдя по узкой тропке девочки оказались на небольшой поляне. Поваленное дерево под деревянным навесом, столик из пенька и куска фанеры и конечно но же черное пепелище — типичная обстановка.Деревенские уселись на бревно и уставились на Наташу. Под их взглядами девочка неуверенно переминалась с ноги на ногу. — Значит так, городская, — начала конечно же Юля. — Вчера мы толком не познакомились и не объяснили тебе в какую ситуацию ты попала. Сейчас самое время.Юля сделала небольшую паузу и продолжила.: — Меня зовут Юля, для тебя я — Юлия Викторовна. Ясно?Нелепо было слышать такое от своей сверстницы, но Наташа кивнула. — Это, — Юля кивнула на подругу. — Вера Андреевна. Только так. Ясно? Повтори. — Юлия Викторовна. Вера Андреевна, — тихо сказала Наташа. — Очень хорошо. Теперь слушай меня внимательно. Отец Веры — начальник районного ОВД, — Юля дала знак и Вера протянула городской девочке фотографию, где она стояла рядом с высоким мужчиной в форме. Семейное
