представить это, нежели испытать.Отец сильно сжал мошонку сына, что у того даже покатились снова слёзы, которые он пытался безуспешно сдержать... В этот момент наступил оргазм. Сперма полилась на чашу весов, она была густой и слегка желтоватой... Её было на удивление много, когда чаша перевесила в сторону их, король не мог поверить даже этому! Сперма ещё скапывала, отец бережливо направлял в ёмкость чаш. — Кто получит наследство — определённо! — грозно сказал король. Только твоему сыну я отрежу одно яйцо, ибо так много извергать удел королевский, а не простых дворян!После этого он лично пошёл и принёс ножницы и дезинфицирующую жидкость. Парня схватили охранники, держали пока король сделал небольшой надрез, выдавил ядро и отрезал от сосуда. Парень завопил, но терпеливо повиновался... Когда операция была завершена, король сказал: — Теперь можете идти и распоряжаться своим наследством как ... хозяева. Твой молодой сын сможет завести не только жену но и детей будете иметь; одного ядра ему вполне хватит для продолжения рода своего.Вот так сын простого дворянина смог извергнуть спермы больше не только чем двое его ровесников, но и чем сам король.У Марго было достаточно воспоминаний подобного рода с детства. Сколько она себя помнила, она видела мужское достоинство постоянно. И не только на парнях, но и как атрибут — украшение на стенах замка. Бывали повстанческие придушенные толпы, после которых король возвращался с целым мешком засушенных половых членов, как по отдельности так и вместе с мошонкой. И это количество набралось с тех несчастных, которым отрезалось всё это при их жизни... Как-то после очередного возвращения с похода, с мешка Марго выбрала один наибольший член, который был с её развёрнутую ладонь; и это у неё была игрушка, которой она игралась пока он не рассыпался по кусочкам...Часть шестаяУниженияОб извращения и зверствах царящих в здешнем королевстве были наслышаны в ближним и дальнем округе...Если другие короли пытали своих предателей забивая их кнутом до такой степени, что на спине не оставалось и полоски кожи — одно разорванное мясо, то Людовик, отец Марго первым делом раздевал виновного догола перед толпой городской на позорной площади — возле замка; стегал собственноручно свежей крапивой по гениталиям, нескольку часов, несколько дней подряд, пока член и мошонка не распухали до невиданных размеров. Затем бил молодыми ветвями акации, а получив всё нужную информацию — пленного подвешивали за то, что когда-то было гениталиями... Всё добавляя и добавляя груз к рукам и ногам, но в основном ядра и член отрывался под весом собственного тела жертвы... Это нужно было видеть в каких криках перебывал пленный, он корчился, орал, выл под хохот толпы; всё это зрелище людям было по душе; никто не задумывался — следующим может оказаться один из них. Далее пленного король не мучил, как остальные добивая до смерти... С позорного постамента, когда его уже нельзя было назвать мужчиной — ему позволяли сбежать... Но в большинстве случаев виновные проживали не долго и умирали от причинённого членовредительства...Самым большим упущением в своей жизни она считала глупость, которую совершила в пятнадцать лет. Тогда ей на день рождения подарили девятнадцатилетнего араба — Аима. В ту ночь она с ним слилась воедино; поняв — у раба очень хорошие данные — член толстый, мошонка — напоминала кокосовый орех средних размеров. В ту ночь он сумел её молодую удовлетворить аж четыре раза подряд. Марго это очень понравилось, даже сильно. Утром поев, и искупавшись в бассейне, приказала привести Аима. Его привели голого и заспанного. Первое что она сказала ему, подойдя впритык: — Мне ночью понравилось с тобой... Я раньше не раз видела, как в загоне конь на лошади толчется. Часто — днями с неё не слазит, всё всаживает в неё и всаживает... Через
