движениям. Она стала убыстрять движения, он тоже не отставал, и, когда эта быстрота стала похожей на быстроту движений поршня в моторе ее машины, он почувствовал, как из глубины его органа, что-то опускается все ниже и ниже, пока мощная струя его спермы не ударила ей в лицо, заливая губы и рот. Она в этот момент жадно глотала эту живительную влагу, как путник, прильнувший к долгожданному источнику воды в раскаленной пустыне.
— Хорошо! — наконец прошептала она, разжав белоснежные зубки, выпускающие голову члена.
«Если это только «хорошо», то, как надо потрудиться, чтобы получить «отлично»?» — подумал он, садясь прямо на ковер у ее ног. Но она тут — же притянула его голову к своей промежности, прижала его губы к ней, и стала натирать их, совершая круговые движения.
«Похоже, что мы заходим на второй круг над этим аэродромом», — мелькнула у него шаловливая мысль, и ему показалось, что эта ненасытная супер сексуалка теперь вообще не отпустит его, пока не выжмет из его тела все соки и не выпьет, как вампир, из него бурлящую кровь. И тут он понял, что это неизбежно произойдет, если он не возьмет руководство в свои руки. Он отстранился от нее, заметив удивленный вопрос в ее глазах, быстро приподнял ее, развернул лицом к картине, поставил коленями на кровать, пригнул ее голову, уткнув лицом в подушку, раздвинул пальцами «ворота рая» и так саданул в них восставшим членом, что услышал ее приглушенное «Ой!». И тут он начал работать сначала медленно, словно изучая дорогу на своем пути, а потом все быстрее и быстрее, пока их совместные движения не переросли в бешеный «галоп».
— Ы! Ы!.Ы! — выла она, как волчица, которой охотник засадил мелкой дробью в тощий зад.
— А! А! А! — вторил ей юноша, чувствуя, как вторая порция спермы быстро покидает его крепкое тело, делая его вялым и безвольным.
Она резво соскочила, повернулась к нему лицом, ухватилась обеими руками за его плачущего молодца и быстро отправила его в рот.
— Браво! Браво! — раздался голос за спиной юноши, сопровождаемый громкими аплодисментами. Курсант обомлел. Повернулся. Перед ним при всем своем параде стоял адмирал.
— Ты кто?! — прорычал он, надвигаясь животом на юношу.
— Курсант первого курса Веселовский! — отчеканил тот, вытянувшись во фрунт.
— Сам вижу, что первого. Старшекурсники к таким блядям не ходят, — пояснил адмирал.
— Ходят... , — еле вымолвил перепуганный курсант.
— А, впрочем, ты прав. Опусти «Это», — указал он на член.
— Он сам скоро... , — начал было пояснять курсант, но адмирал безнадежно махнул рукой.
— А-А-А! Черт с тобой! Одевайся! — приказал тот.
Побледневшая красавица все это время пряталась за спиной юноши.
— Ну, а вы, мадам, что скажете по этому случаю?
— Я просто попробовала, ну, как там, в кинофильме про римского императора. Как его?
— Калигула?
— Да. Там римлянки рабов сдаивали и пили, чтобы не стареть. Ну, ты же помнишь. Вместе смотрели...
— Значит, ты его сдаивала в медицинских целях?
— Ну, да... Примерно...
— А, когда он толкал своего слона тебе в зад? Это тоже для укрепления здоровья и молодости?
— Когда? — Люська сделала такие удивленные глаза, как Колумб увидевший берег загадочной Америки.
— Тогда, когда он жарил тебя, как подзаборную шлюху! — сорвался на визг рогоносец.
— Фу! Григорий! Как ты можешь так оскорблять свою жену в присутствии этого мальчика! — взвизгнула Люська, переходя в наступление.
— А как же мне изволите говорить с вами, снимая вас с любовника?!
— Ну, какой он любовник?! Он еще ребенок, несмышленыш. А ты, Григорий, окончательно отупел в услужении своего Главкома. Ты окончательно лишился элементарного чувства романтики...
— Зато у тебя эта романтика, — адмирал ткнул пальцем в натягивающего трусы юношу, — хлещет через край. Впрочем, горбатого могила исправит. Ну-с. А с вами, что прикажете делать?! — повернулся он к курсанту, который одевал
