с наслаждением втягивая в себя ароматный дым. Огляделся. Мне всегда здесь нравилось. Десятый этаж, вынос окон, белоснежный пластиковый подоконник и затемненные светло-коричневые окна. Одна из створок была распахнута. Москитная сетка закрывала проем. С краю балкона сиротливо стояло кресло-кровать, на котором Мишка изредка ночевал в жару. Я же навалившись руками на подоконник, и пододвинув пепельницу ближе к себе, с большим удовольствием затянулся. Мысли тихо ворочались в голове. Влажный воздух нёс прохладу остывающему телу. Ещё раз выдохнув дым, повернулся и пристроил все ещё включенный смартфон на полочку. «Пусть пишет — авось что и полезное снимет,» — решил я.
***
— Хорошо-то как! — подумал я и, вспомнив все, что случилось, с удовольствием потянулся. — Надо будет почаще сюда заходить, — пронеслось в голове, — Марьяша горячей бабой оказалась...
Думая о произошедшем, я снова почувствовал возбуждение.
— Ещё, что ли её трахнуть? — мелькнула мысль.
Словно подслушав мои мысли, на балкон выскочила тётя Маша. Красная как рак она воинственно заголосила:
— Ты что себе позволяешь?
— А что? — я лениво повернулся к ней.
— Ещё и водку достал?!
— И не только, — процедил сквозь зубы, — я ещё и полстакана на грудь принял... — доверительно поведал ей случившееся.
— Совсем обнаглел...
Не дав ей закончить, схватил её за руку и притянул к себе. Когда мягкое тело прижалось ко мне, я почувствовал непреодолимое желание продолжить начатое. Сначала от неожиданности она прильнула ко мне, а затем начала вырываться.
— Ты что? Совсем обалдел? — зашептала она, слабо вырываясь.
— Да нет, — моя рука скользнула в вырез халата, с удовольствием сжимая её грудь, — просто ещё хочу!
— Нас же увидят?!
— Да ну... Десятый этаж, затемненные окна, высокий подоконник... — говоря это, я развернул её спиной к себе и задрал полу халата. — Не дергайся ты, сейчас ещё разок и я уйду...
Мои руки пробежались по упругим ягодицам. Плавок на ней не было. Тихо застонав, она выгнула спинку.
— Вот видишь ты и сама поняла, что это ещё не конец, конец — вот он здесь... — я потерся набухшим членом о впадинку между ягодиц. — Кстати, — я затянулся и, бросив, недокуренный бычок в банку поинтересовался, — а тебе куни нравится?
— Какое ещё куни? — продолжала она вырываться из моих объятий.
— А вот такое... — поднапрягшись, я с некоторым трудом приподнял её в воздух и, сделав два шага, опустил раком на кресло.
Одновременно становясь на колени, я прихватил губами её прелести. Быстро перебирая губами напряженную бахрому вульвы, нащупал и мягко прикусил клитор.
— О-оооо! — пронесся по балкону приглушённый звук.
— Или так... — я, сложив язык в трубочку, сунул его во влагалище. Чуть поиграв им внутри и отрывая влажное от соков лицо, она уже опять потекла, поинтересовался, — нравится?
— А-аа... — опять простонала она, выгибая спину и сильно оттопыривая ягодицы.
— Значит, нравится... — резюмировал я, вам всем это нравится! — Моя Катька так слюной исходит, когда я её так ласкаю.
Я снова прижался губами у неё между ног, всасывая в рот набухшие и торчащие вниз большие половые губы. Сначала поочередно — правую затем и левую, а потом обе вместе. Она больше не сопротивлялась. Выгибая спинку, отдалась ласкам. Вспомнив коронный номер, начал мягко-жестким языком выводить на её гениталиях цифры. На цифре шесть её тело содрогнулось, по нему пробежались волны судорог, и Марьяша задергалась в припадке оргазма. Между широко раздвинутых ног было видно, как нервно подрагивает её живот, как эротично зашевелись свисающие вниз груди, размером с небольшую дыньку увенчанные большими и темными сосками.
— Немного же вам бабам надо, — прошептал я, — приголубь, поцелуй и можешь делать с вами что хочешь!
— Ещё! — встрепенулась она, покручивая попкой и дрожа от нетерпения, когда оторвался от ласк чтобы продышаться. — Давай
