Рад представиться, — Денис Карасёв, 22 года, студент третьего курса факультета информационных систем Государственного Технического Университета города К. Пять минут назад стукнуло восемь вечера, и я нахожусь в кабинке женского туалета на третьем этаже учебного корпуса. Дверь закрыта на разболтавшийся шпингалет, мои штаны спущены до колен, и я ласкаю верного дружка, погрузив свой извращенский нос в кроссовок моего текущего кумира — Марты Шлемовской. Еще несколько минуток — и я, закрыв глаза от удовольствия и роняя кроссовок, спускаю порции горяченькой жидкости в унитаз, предназначенный только для девочек. Перед глазами стоит ее короткая стрижка а-ля Матильда из кинофильма Леон и босые ноги, шлепающие по мокрой траве центрального городского парка.
История моего падения, — или же восхождения к вершинам мастерства дрочки, — начинается за год до поступления в университет. На дворе стоял тот самый 2007 год, который так любят вспоминать в соцсетях в связи с бурным расцветом субкультур и оттепелью в отношениях со странами запада. Одним из жарких августовских вечеров я возвращался домой с английского, читая на ходу первый выпуск манги Наруто. Я тогда так зачитался, что не заметил идущую впереди себя девушку, и со всего размаху налетел на несчастную, сбив ее с ног на пыльную плитку пешеходной дорожки.
Благо для нас обоих — девушка не пострадала, но в процессе падения ее юбка задралась так высоко, что всем прохожим, — мне в том числе, — стали видны ее трусики, очень хорошо облегающие то, что должно быть сокрыто, — ее святая святых. Кажется, такое обтягивание женских прелестей обычно называют «верблюжьей лапкой». В панике я быстро поправил юбку девушки, и она улыбнулась мне, без труда приняв мои искренние извинения. Инцидент, казалось, был исчерпан, — но мне, как вы можете догадаться, эти беленькие трусики и голые ножки не давали покоя весь вечер.
Вернувшись домой, в свою комнату — в свой уютный панцирь рака-отшельника, — я около получаса сидел на стуле, а мой взгляд бессмысленно шарил по потолку и стенам. Потом я пытался читать — но не мог прочесть и абзаца. Такого стояка у меня не было никогда. И я не имею в виду степень увеличения или твердость, — мне никак не удавалось его ликвидировать. О чем бы я ни думал, — мысли возвращались к случаю с девушкой. Каждая деталь рисунка на туфельках, каждая складка ее водолазки и каждая ее ресничка, — все это я видел перед собой так отчетливо, будто оно было здесь, близко, — ближе, чем экран монитора. И даже ближе, чем я сам.
В школьные годы от своих приятелей я слышал о способе древних мастеров, ныне теряющем популярность. Способе устранения нежелательных мыслей и повышения боевого духа войнов прошлого. Некоторые называли его мастурбацией, некоторые онанизмом. Также мне были знакомы такие слова, как дрочка, фап, передергивание, сливание, детский грех, разрядка, — и многие другие синонимы одной и той же техники. Но до окончания школы я ни разу не имел необходимости его опробовать. Мне это просто не приходило в голову.
— Не нужно дрочить курок, — нажимай его плавно, как будто ласкаешь женщину, — вспоминал я слова из фильма про ковбоя Мальбора с Доном Джонсоном и Микки Рурком.
— А я каждый день это делаю, — рассказывал мне мой школьный приятель, — иногда по несколько раз в день. Иногда даже несколько раз в час. Поберегись, — возможно сейчас я тоже этим занят, — весело сказал он, похлопав меня по плечу. — Да шучу я, — для этого нужны руки, дружище. Минимум — одна, как у моего деда. Нужно просто двигать руками вперед и назад, — и он имитировал процесс, мастурбируя воздух.
Я забаррикадировал дверь двумя отцовскими гирями, снял джинсы и вернулся на стул. Моя задеревеневшая штуковина раскраснелась, а с кончика тянулись паутинки смазки. Медленно я начал повторять движения, которым научил меня мой приятель. Потом несколько участил темп и
