Урочище «Тигровая падь» если посмотреть по карте, через горы, напрямую, было километров в пятидесяти, ну а на машине туда наматывало на спидометре все сто пятьдесят. Дорога вилась змеей, то и дело пересекая горную речку, где броды доходили почти до кабины грузовика. Туда ездили только на большегрузных автомобилях, типа ЗИЛ-151, с двумя ведущими мостами и высокой проходимостью по пересеченной местности. Вот такой автомобиль, на котором отправились любители речной рыбалки, и подвел компанию замполита и Мацко: у него « полетели» оба кардана. Мичман Бабенко, как заядлый охотник и хорошо знающий местность, поехавший с веселой компанией, нашел неподалеку шишкарей, которые собирали кедровые орехи. Занятие это было интересное и не очень трудное. Обычно таких любителей из соседней деревушки (в пяти километрах от места сбора) было четверо. Двое мужчин и две женщины разбивали лагерь недалеко от бобровой запруды, где остановились наши рыболовы. Процесс сбора кедровых орехов был весьма занимательным.
Выбирался кедр со спелыми шишками, к его кроне приходилось взбираться с помощью когтей электрика и кожаного ремня, который удерживал древолаза. На верху шишки сбивались длинной бамбуковой палкой, напарник внизу собирал их в мешок и приносил на поляну у речки, где стояла их палатка. Женщины высыпали шишки, перебирали их и наиболее спелые закладывали в горло артельной мясорубки, которая использовалась без сетки, перемалывали шишки и эту смесь размещали в металлических противнях, которые опускали в речку, чтобы освободиться от шелухи и пустых семечек. Шелуха уплывала по течению, а полные зерна откидывали на брезент, где к вечеру они подсыхали, как раз к приезду мотоциклиста с коляской, в которую грузили этот мешок и он спокойно увозил его в деревню. Вот тогда-то я и понял, как местным жителям, торгующими кедровыми орешками, удается так много их добывать. А продавали их почти на каждой автоостановке по 50 копеек стакан, что по тем временам было довольно таки дорого, так как обед в столовой из трех блюд с салатом стоил не более рубля. Шишкари на этом бизнесе не один дом построили в Приморье. Так-то: голь на выдумки хитра. Вот с таким мотоциклистом Бабенко и добрался до деревеньки, где из сельсовета дозвонился до дежурного нашего гарнизона и попросил помощи.
В «Тигровую падь» отправлялись на машинах с кунговским кузовом. Короче: вместо кузова на машине была заводского изготовления металлическая будка во весь кузов, в которой спали ночью, так как коротать ночь у костра было жутковато. Тигр иногда пошаливал. Зуев, в первый день в «Тигровой... « был удивлен, почему Бабенко после ужина взял пачку соли, выбрал кусок старого брезента этак метр на метр, хорошо вымочил его в речке и крупно стал солить его, давая соли получше пропитать брезент. Потом взял три банки мясной тушенки, три буханки хлеба, которые порезал на куски, обильно смочил консервами, сложил все это в брезент и отнес этак метров на сто от нашего лагеря.
Когда он пришел, Зуев спросил его:
— Степаныч? Ну, хлеб с консервой мне понятен. Решил тигрят подкормить, но зачем брезент ты посолил?
— А утром я его вам покажу, — ответил Бабенко, таинственно улыбнувшись.
На следующее утро Бабенко повел всех к месту, где лежал брезент. Хлеба с консервой и след простыл, а брезент был вылизан, почти до дыр.
— Ну. Как? Видите, какой у этих котиков язычок? Все вылезали. А на завтра и брезент съедят. Животному в тайге без соли смерть. Теперь всем стало ясно, почему тигр по ночам шастает по нашим свалкам у домов: соль ищет и чего-нибудь поесть. В особенности это зимой чувствуется, когда везде снегу наметает, чуть ли не в человеческий рост. Бабенко никогда не спал вместе со всеми в кунге. Он одевал валенки, полушубок, брал с собой карабин и устраивался в кабине машины. Там он подремывал до утра, прислушиваясь к шепоту тайги, покуривал, опрокидывал пару
