подлокотниках его, открывая дорогу в «рай». Теперь «амбразура» была раскрыта, и Лилька слышала те чмоки, которые извергали губы мужчины, сосущего и целующего эту диву между ног. Стас был мастером куни, многие из женщин в гарнизоне знали об этом, но это были редкие счастливицы, которым удалось испробовать это необыкновенное сексуальное блюдо. Стас припал ртом к заветной щели что было сил, в чем ему помогали руки красавицы, прижимая к себе его голову, ухватившись за его затылок. Лиля, поднатаревшая в групповушках, тут же разделась и поднырнула под тело Стаса, присосавшись к его большому и толстому «Малышу», уже давно стоящему по стойке «Смирно»!. Стас получал двойное удовольствие от Людмилы и Лили, так как девахи старались выудить из его крепкого организма первый оргазм, унизив гордого мужика в преждевременном семяизвержении. Поэтому Стас старался изо всех сил, чтобы не слить первым и не стать посмешищем в лице этих сексуальных нахалок, изо всех сил работающих с его мужественным телом. Однако поняв после тридцати минутной битвы, что с двумя сексуалками ему явно сразу не справиться, он решил вывести их с поля сексуальной битвы и все же добивать их поодиночке. И помог ему в этом вдруг зазвонивший телефон. Стас освободился от красавиц и подошел к телефону. Дежурный по тылу разыскивал Лилю, которой должен был позвонить Мацко. Лилю искали по всему гарнизону, и вдруг кто-то сообщил, что она в гостях у Калиневских. Лиля быстренько оделась и направилась к дежурному, заверив хозяина квартиры о скором возврате. Но Стас пропустил это предупреждение мимо ушей, подумав, что Лилю он может уложить в постель в любое время, но брыкливую «Лошадку» Людмилу с ее норовом лягаться, не так то просто покорить. Она знала себе цену и не собиралась стать сексуальной подстилкой для любого мужика, которая могла у каждого спросить «Чего изволите?» и тут же раздвинуть ножки. Несмотря на свой столь молодой возраст, Людмила уже успела пройти хорошую школу секса, никогда не опускаясь до уровня половой рабыни. Она всегда вставала с кровати любого любовника с гордо поднятой головой, а иногда и с дерзкой ухмылкой неполной удовлетворенности. Только с Зуевым она была на равных, так как тот любил ее без памяти, хотя и изменял ей в сексе, но никогда — в душе. Зуев был джентльменом и знал, что с кем бы не крутилась его жена, она его не бросит. И как бы он иногда не дул на нее губы, стоило той только стать перед ним по стойке «Смирно», приложив ладошку к непокрытой голове и сказать: «Есть, товарищ командир»! — как его губы растягивались в широкой улыбке, он хватал ее, поднимал как ребенка в воздух и целовал так, что та еле дух переводила, но никогда не вырывалась из его объятий. Почувствовав, что Людмила будет брыкаться и строить из себя целомудренную девочку, Стас просто поднял ее в воздух, положил в кровать и сказал: «Держись, Людка! Сейчас я тебя драть буду, как сидорову козу». А ты и коз дерешь? Вот так номер! — улыбнулась та в ответ, обнимая его за шею и целуя прямо в подрагивающие губы. Вопрос показался ему до того наивным, что Стас рассмеялся и улегся рядом.
— Деру, моя хорошая. Но ты не коза, а трепетная Лань. Давай, ты будешь сверху!
— Есть, товарищ командир! — приложила та ладонь к голове и улеглась на разгоряченного мужика.
Его член так набух и настолько вытянулся, что Людмиле показалось, что он вырос чуть ли не на треть. Она осторожно наезжала на него, пока не проглотила его своим подрагивающим телом, как голодная акула солидной длины рыбу. Он начал медленно накачивать ее, придерживая за ягодицы, постепенно убыстряя темп. Она улыбалась в ответ, иногда нагибаясь и целуя его в пересохшие губы. Ей было интересно наблюдать, как он старается. Тот увеличил темп. Теперь их тела колотились друг о друга так, что эти шлепки мог услышать даже глубоко уснувший человек. Она понимала, что Стас вышел уже на финишную прямую и вот —
