никогда не занималась виртуальным сексом... Ну, хорошо... Да, давай попробуем... Все равно, еще долго ехать...
Я затих. Ситуация приобретала неожиданный оборот. Мне не хотелось смущать девушку, и я готов был уже «проснуться», чтобы выйти из купе под благовидным предлогом, как вдруг услышал ее жаркий шепот:
— Да... Представь себе!... Мне же есть уже восемнадцать! — язвительно сказала она, — и если у нас тобой еще не было, то это не значит, что... — она помолчала, слушая собеседника, потом промурлыкала, — ну, держись тогда, Денис... Сейчас будет жарко!
Я сразу передумал «просыпаться». «Парень развел ее «на слабо». Молодчина... Значит, Лене восемнадцать! Никогда бы не подумал... Ну, давай, девочка, я послушаю, как это у тебя получится», — я мысленно усмехнулся, и посмотрел на нее сквозь полуприкрытые ресницы.
В мелькании световых полос из окна купе я видел ее раскрасневшееся лицо, и как она, закусив губу, пальчиками крутила сосок через белую майку — «алкоголичку». Ее полная грудь свесилась через лямку, и вспыхивала алебастровым цветом в мелькании фонарей за окном. Катя полулежала на постели, вытащив одну ногу из-под одеяла, и я увидел на обнажившемся бедре край трусиков, плотно облегающих ее тугую попку. Я покосился наверх: жена была объята Морфеем, и видела десятый сон. Девушка заговорила, и я, «уснув», весь обратился в слух.
— Да... Сейчас, — сказала она в трубку, — Значит так... На мне белая майка... Она плотно облегает мою грудь... Соски уже возбуждены... Да, мужская майка... Твоя, твоя... Да, которую ты мне на пляже тогда отдал... Еще на мне белые носочки... И белые трусики... Нет, ты их не видел... Это новые, с зайкой на попе... Я широко раздвинула ноги, и опустила руку к себе на киску... Медленно глажу ее пальчиками... Да, прямо через трусики... Чего?... Да, вдоль... Да, прямо по губкам... Пальчиком по складочке... Нет, я не одна в купе, но... Все спят, — сказала Катя, и вдруг замолчала. Я понял, что она смотрит на меня, и старательно «спал» — даже не дышал. — Погоди, Денис, — сказала моя попутчица, и я опять вздрогнул, услышав свое имя — я сейчас...
Послышалась какая-то тихая возня, скрипнул диван, и через некоторое время девушка вновь зашептала в телефон. Ее голос почему-то стал звучать ближе.
— Да, любимый... У меня киска уже вся мокрая... Пальчик легко скользит внутри... Да... Я его облизываю, и опять ласкаю себя... Там...
Я тихонько посмотрел сквозь ресницы, чтобы понять, почему ее голос слышно так близко... И, еле сдержался, чтобы не вскрикнуть: Катя сидела напротив меня на краю дивана, ее ноги были широко расставлены: трусов на ней уже не было. Два средних пальца были у нее внутри, и она двигала ими, закусив губу и поглядывая на меня. Она спустила майку на талию, и мяла свои груди, зажимая соски между пальцами. Катя не видела, что я осторожно слежу за ней — она целиком отдалась собственным ощущениям. Мой член стал быстро приходить в боевую готовность.
«Ах ты, маленькая развратница», подумал я, «тебя возбуждает присутствие другого мужчины!». Я откинул простыню, и приспустил трусы. Мой член выскочил на свободу, и я стал медленно двигать рукой по твердеющему органу, с наслаждением глядя на ее движения. Мы ласкали себя, находясь в полуметре друг от друга, но Катя не видела меня — она уже сидела с закрытыми глазами, и шептала в трубку:
— Денис, любимый... Мне так хорошо... Я вся теку от наслаждения... Да, внутри... Два пальчика... Сейчас, — сказала она, и съехала на самый край полки, — теперь тремя... Да... Нет, он в попке... Я хочу тебя, милый... Да, Денис, покажи мне его... Покажи мне свой возбужденный член... Я хочу его...
«Легко! Посмотри на меня, и ты сама все увидишь», мысленно сказал я, и сел на диван. Он заскрипел, девушка быстро открыла глаза, и отпрянула к стенке купе, торопливо сжав ноги. Штекер наушников выскочил, и я услышал, как кто-то тяжело дышит — звук шел из телефона по громкой связи.
Я кивнул Кате и развел колени в стороны,
