вся была коричневой. Он также провёл ей по маминым ягодицам, оставив коричневые следы.
Я понять не мог, как она не догадывалась, что у неё грязная попа, запах ведь должен быть. Серёга быстро стянул резинку и выкинул её в траву.
Наконец мама встала с колен. Голая, потная, с прилипшими листочками травы на теле. Сначала она даже не посмотрела на себя.
— Вы всё? — устало и довольно спросила она.
— О да! — хором ответили парни. — Классно потрахались. Спасибо Светлана Юрьевна за вашу попу.
— Ага, — буркнула мама. — Не за что.
И только потом она опустила взгляд и заметила на своих бёдрах коричневые подтёки. Её глаза бешено сверкнули. Она резко обернулась назад и увидела, что её ягодицы сплошь покрыты коричневыми следами.
— Что за х... !
Рукой она провела по попе и с ужасом посмотрел на свои пальцы.
— Ах вы ж суки! Я же просила, если будет грязно, остановиться!!!
Её глаза метали молнии в парней!
— Твари! Да, как вы могли!
Слёзы стали наворачиваться на её глаза. Она была пристыжена до крайности.
— Да нормально, чё вы? — усмехался Лёха. — Помесили немного глину, но всем понравилось. Вам же понравилось?
— Сука! — зашипела на него мама. Никогда не слышал, чтоб она так ругалась. — Пидарасы! Больше никогда не подходи ко мне!
— Сама придешь, — ехидно ответил Лёха.
Мама продолжала сыпать их ругательствами, одновременно пытаясь найти в своем пакете с продуктами, что ни будь, чем можно вытереть попу. Парни уже оделись.
— Ну мы пойдем, — сказал Лёха. — Ещё раз спасибо за анал. — И захохотал вместе с другом.
— Валите к чертям собачим, сопляки проклятые!
И они ушли, смеясь по дороге и отвешивая друг другу пятюни. Мама перерыла весь пакет, но ничего не нашла. Она была вся красная от стыда и злая, как тысячи чертей. В итоге она сняла с дерева свои трусы и обтерлась ими, в конце бросив их в траву. Собрав с потного тела травинки, отряхнув колени, она стала одеваться. Застегнула лифчик, я напоследок постарался повнимательнее разглядеть её большую аппетитную грудь, с крупными ореолами сосков. Натянула сарафан, разгладила его, сунула бутылку масла в пакет и пошла прочь из садов, неуверенной походкой, как будто её только что в жопу ебали...
Я просидел на своем месте ещё минут десять, осмысливая и прокручивая в голове случившееся. Как за те два месяца, что я провёл в лагере, мама так резко изменилась? Что она делала все эти два долбанных месяца? Очевидно было, что Лёха её трахал не в первый раз. Завис вопрос... Кто ещё? И как взрослая женщина могла идти на поводу у молодых зелёных парней?
Именно тогда моя жизнь резко переломилась, как тростинка. Я уже никогда не буду прежним и никогда не посмотрю на свою маму, как обычный преданный сын. Я не перестал её любить, вы что, она же моя мать. Просто теперь для меня она ещё и женщина. Спустя несколько лет я понял почему она так легко давала парням и не стыдилась, без прелюдий и прочего. Просто зрелые женщины, более опытные в жизни, у них уже нет времени на закидоны и выпендрежи, всё это они уже пережили. Оставалось брать от жизни всё и меньше выкобениваться.
Тогда я понял, что наши мамы тоже женщины, и они также занимаются сексом, как и наши подруги. Просто видеть сыновьям такое категорически нельзя. Обратной дороги нет, это наркотик, и тогда я на него подсел...
