*****
Стояла одна из тех душных, тяжёлых, не дающих облегчения от сна летних ночей. Он безрезультатно проворочался в постели, но так и не смог заснуть. С завистью посмотрев на спокойно спящую рядом женщину (подумалось: «Эта и в аду будет спать как младенец»), он грузно спустил ноги на пол и сел. Двигаться становилось всё труднее. Вес уже перевалил за сотню килограммов, а он всё ел и ел. Из радостей жизни остались лишь еда, вождение да покурить. Не без труда он выбрался на балкон. Сначала постоял у перил, вглядываясь в ночь, но ноги быстро устали. Как всегда, на помощь пришло любимое потрепанное кресло-качалка. Сегодня оно как-то особенно грустно скрипнуло под его телом. «Однажды не выдержит. Что ж я как старик, ведь и ещё 50 нет. Нужно заняться собой — весом, бросить курить, умерить алкоголь... Лысина уже никуда не денется, но член-то ещё сможет вставать нормально... « Сегодня снова не встал. Уж какие только позы она не принимала, какие только средства не испытывала на нём — ноль, ничего. Привычно кончив от любимого дилдо, она уснула. Раньше он обкончал бы всё вокруг от такой картины: эффектная ухоженная брюнетка с упругой грудью второго размера, в коричневом (в цвет волос) корсете, бежевых чулках и золотистых босоножках имеет себя здоровенным розовым дилдо, позволяя ему увидеть все подробности процесса. Картина услаждала взор, но там, внизу, ничто не шевельнулось. Старость? Или усталость? Или женщина не та? Огонёк сигареты уютно светился в темноте ночи, возвращая его на 12 лет (и 40 кг) назад.
*****
... День не задался с утра. Сначала сломался автобус и пришлось шлёпать по грязи в новых дорогих туфлях, потом начальник (всегда ручной) вдруг отъехался на нём за чужие ошибки. И вот теперь, разъярённый и одновременно потерянный, он широкими твёрдыми шагами шёл в курилку. Голова ещё гудела после вчерашнего. Он шёл, злобный, расстроенный, и лицо его не выражало ничего хорошего. Неожиданно кто-то окликнул его по имени-отчеству. Он свирепо развернулся на каблуках, готовый выплеснуть всё, что накопилось... На лавочке у склада сидела она. Светлая улыбка, чуть заспанный вид, роскошные рыжие волосы спадают на плечи. Его взгляд переместился чуть ниже. Да, его любимая блузка — с прозрачным верхом, открывающая все прелести её уверенной «троечки». Сегодня в чёрном бюстгальтере с красной оторочкой. Его распалённому взгляду казалось, что он даже видит вершины ореолов сосков. Будто бы невзначай она скрестила руки под грудью, тем самым сведя свои прелести вместе.
Он начал медленно ехать крышей. Яйца ломило нещадно. Возбуждало всё — её откровенная одежда, нахальный взгляд, откровенность флирта. Больше всего возбуждало, что здесь, на работе, было нельзя. Нельзя коснуться, нельзя впиться поцелуем в её манящие губы, сорвать с неё бельё, уткнуться лицом в пышную грудь. Нельзя. От этого слова член встал так мощно, что едва не порвал «молнию» на штанах. Здесь нельзя, но что они делали вчера у него дома... Там можно всё. Она уехала на такси сразу после полуночи, лишив его тем самым утреннего секса, и он был зол на неё тоже, но сейчас даже испытал прилив благодарности и нежности. Ведь теперь она дарит ему куда больше — фантазию о том, что будет. Они обменялись шаблонными фразами, как любые другие коллеги, хотя ему и казалось, что электрическое поле вокруг них выдаёт их с головой. Он снова двинулся в сторону курилки, когда она повторно окликнула его. Лучше бы он не оборачивался. Едва схлынувшая волна вожделения вернулась с такой силой, что казалось — каждое нервное окончание в его теле взбунтовалось, а он сам сейчас потеряет самообладание и овладеет ею прямо здесь, как дикое животное. Он вопросительно взглянул на неё, она посмотрела по сторонам и, убедившись, что они в коридоре одни, слегка приподняла край юбки. Ровно настолько, чтобы он увидел резинку её чёрных чулок.
Он не помнил, как дошёл до курилки, с кем здоровался и