знала точно — ужасными они ...
мне не кажутся. И если Саша захочет, я не откажу ему.
Брат ушёл рано, когда я ещё спала. Поэтому до обеда, я нервничала, переживала. Что и как, теперь, будет в наших отношениях с ним? Но одного его взгляда, сдержанной улыбки было достаточно, чтобы понять — отныне мы связанны новыми, загадочными отношениями. Мы оба боялись выдать свои тайные мысли, поэтому были сдержанны при маме. Старались вести себя «как обычно», а хотелось дурачиться, смеяться. Я специально с утра нацепила короткие шорты и майку. Когда мама заметила, что мы, мол, не в Хабаровске, я сослалась на жару и фразой: «мы ведь никуда не собираемся», убедила маму не настаивать. Саша оценил мой наряд выразительным взглядом и понимающей улыбкой. Обедали мы нехотя, жара угнетала аппетит. Затем перебрались в гостиную, кто на кресла, кто на диван. Мы с братом знали, что мама, по привычке, уснёт в послеобеденный час и ждали этого. Едва лицо её заволокла дремота, Саша вышел из комнаты. Его не было совсем не долго. А потом он появился в дверях. Брат посмотрел на меня очень серьёзно, долго не отводил взгляд, затем жестом головы указал на маму и снова заглянул мне в глаза. Видимо одобрение недвусмысленно читалось на моём лице, потому что в следующий момент Саша запустил руку в штаны и достал свой член. Улыбка улетучилась с моих губ, я не отрываясь смотрела на орган брата. Тяжёлое, грудное дыхание осушило горло.
Саша немного помял член, от чего тот быстро стал набухать и удлиняться. Совсем скоро в руке брата он стал твёрдым, большим и упругим. Саша смотрел то на меня, то на маму и дрочил. Дрочил он не торопливо переводя чугунный взгляд с одной женщины на другую. И вдруг он кивнул мне, знаком позвал за собой и вышел. Мы не проронили ни слова, брат прижал меня к стене и стал жадно целовать в губы, мять грудь и попку. Я не противилась, мне самой хотелось и я отвечала ему ласками. А потом он потянул меня вниз. Я опустилась на колени, член брата коснулся губ. Я обхватила его руками, закрыла глаза и взяла в рот. Сказать честно, наш «первый раз» оказался простеньким и скоротечным. Запомнилось переживание раздвоенности: я и минет делаю, и будто наблюдаю за собой со стороны. Запомнилось ощущение твёрдости ствола члена и упругой наполненности головки во рту. Я сосу, облизываю, трусь о него губами, щекой и носом. Снова беру в рот, стараюсь принять как можно глубже, плотно охватываю губами, прижимаюсь языком. Брат берёт меня за голову, его бёдра мягко, но настойчиво толкают член мне рот. Чувствую как и без того не малый орган набухает ещё больше. Сперма ударяет в нёба и горло. Поперхнувшись, зажимаю рот обеими руками, бегу откашливаться в ванну.
Мы с братом чувствуем себя разведчиками в чужом государстве. Кажется, будто все вокруг подозревают нас, поэтому мы всё время начеку. Сильнее дикого страха, что кто-то догадается о наших отношениях, только неуёмное желание физической близости. Да, так действительно бывает, свет может сойтись клином на одном человеке. Я одержима желанием, меня слегка знобит. Я заставляю себя чем ни будь заниматься, как то отвлечься. До обеда вся извожусь, пока, наконец, не слышу, как открывается дверь в прихожей. Я горю изнутри, мне хочется броситься на него, прилипнуть к его телу, губам. Сорвать с него одежду, целовать, ласкать. Здесь же, на полу трахнутся с ним. Хоть бы раз мамы не оказалось дома, в момент когда брат возвращается с сессии. Я подавляю свои желания, стараюсь быть спокойной и естественной. Он дома, он рядом, теперь легче. Теперь я вижу его, ловлю его взгляд, говорю с ним. Редко, мимолётно, утайкой от мамы, могу касаться его. Мы послушны и милы, мы изображаем непринуждённость общения и ждём. Ждём, когда маме захочется вздремнуть. И вот, наконец, настаёт наш час.
Уединяться в комнате кажется нам не безопасным, мы делаем это на кухне. Мы прижимаемся, сплетаемся руками, прилипаем
