двадцать два с лишним в длину и шесть в диаметре, не каждая способна принять.
— Сколько? Двадцать два? Да он же до горла достанет и матку порвет! — удивилась Альбина и чуть не подавилась коньяком. — А шесть... Подожди, ты говорила, что в попу его впускала... Это же боль какая, должно быть! — не снималась Альбина.
— Успокойся. Если правильно ко всему подходить то все будет не только не больно, но и даже очень приятно, — ответила Эля, выпивая коньяк. — Ну да я тебе потом все покажу. Есть у нас одна слабость. Любим снимать на камеру, — улыбнувшись и приобняв подругу, сказала Эля.
— Даже так! — удивилась Альбина, таким широким взглядам, примерной свиду четы Поспеловых. — А что, извини за прямоту, вы ещё практикуете? Надеюсь никаких грязных штучек, типа садо-маза, в вашем арсенале нет? — поинтересовалась соседка.
— Нет, что ты! Мы не приемлем боль и насилие. Все по обоюдному согласию и любви. Хотя, после рождения третьего, Романа, Людмила, одна из любовниц Геннадия Владимировича предложила мне присоединиться к ним. Я сначала опешила от такой наглости, но потом подумав, все же приняла её предложение, с условием, что встреча будет на нашей территории. Мелких, Настю и Артёма, мы тогда отправили с к моим, в деревню, лето было, а Ромочке было ещё только полгода, я его грудью кормила, и не могла оставить на долго, — повествовала Эльвира Андреевна.
— И, как это было? — уже сгорая от любопытства, спросила Альбина, потому что пауза затянулась.
— Ты серьёзно хочешь это знать? — удивилась такой перемене в подруге Эля.
— Конечно! — покраснев, ответила та и налила обеим ещё конька. Эльвира взглянула на Альбину и стукнувшись с ней рюмкой, выпила.
— Ой, Геннадий Владимирович скоро придёт. Надо ужин греть, — спохватилась хозяйка и подскочив, не твёрдой походкой отправилась к холодильнику. — А было все очень даже не плохо. Скажу честно, я и подумать не могла, что такое может случиться с нами, — начала рассказ Эля, ставя на плиту кастрюлю с борщем. — Людмила оказалась не закомплексованной и искушенной в этих делах, дамой, чуть старше нас. Как оказалось позже, она давно знала Геннадия по производству, да и меня видела несколько раз. Мы потом как-то сидели с ней, вот так же за рюмкой чая, после очередной утехи и она мне все рассказала. Когда Геннадий к ней подкатил, она ему не отказала, но с одним условием, чтобы он рассказал, что у нас в семье произошло, почему он ищет удовольствия на стороне.
Он тогда ей все и рассказал. Что после родов, моя щёлка уже не такая узкая и даже его не маленький агрегат, не получает того, что ему хотелось бы. Она удовлетворилась ответом, но после месяца их встреч, поставила его перед условием, либо они вместе приходят и мы разговариваем обо всем этом, потому как уже стали судачить и коситься на работе на них, а семью рушить она не хотела, либо он больше к ней не приходит. Геннадий, так как мы с ним, негласно, все же решили этот вопрос и я не задавала вопросы кого он имеет, а он остаётся в семье и не забывает про меня, я же тоже хочу удовольствия. Ну вот, как-то он приходит с работы и говорит, что со мной кое-кто хочет встретиться и поговорить о наших «свободных отношениях». Я конечно устроила ему скандал, благо детей не было, а Рома был ещё слишком мал, да и спал в своей комнате. Думала, все, сгорю от стыда. Но когда вечером к нам за явилась Людмила, она попросила Геннадия прогуляться, пока мы поговорим о своем, о женском. Геннадий Владимирович, как и многие мужчины, предпочел не лезть в разборки женщин и ушёл. Людмила, вытащила бутылку коньяка и пошла на кухню.
Я от такой наглости, чуть дар речи не потеряла. А она, найдя стопки, налила коньяк, и выпила, предложив тост, за женщин. Я так и не притронулась к рюмке, ожидая, что же будет дальше. А Людмила налила снова и выпила, но уже без тоста, а затем сказала, что она мне не враг и никогда нашу семью рушить не будет, не нужно ей это. Но если, я
