Было в ней что-то неправдоподобное, какое-то незримое противоречие между словами и поступками. Возможно, я просто не встречал до неё лесбиянок вживую и отказывался верить в их существование, поскольку мне было это непонятно.
— У тебя есть девушка? — удивлённо спрашивал я, когда она меня немного посветила в курс дела.
— Две, — улыбаясь отвечала она. И эта её улыбка была улыбкой такого искреннего, доброго человека, что смысл самих слов, казался, уже не таким шокирующим, как будто она завела двух кошек вместо одной.
Мы познакомились в Адлере, её звали Настя. Ехали вместе из одного города и, оказалось, в один пансионат. Ты вроде бы бежишь от людей, которые тебя привычно окружают, уезжаешь за три девять земель, чтобы никого не видеть из своего города, но оказавшись вдали, ты именно с ними налаживаешь контакт, потому что вас уже что-то связывает.
Не купиться на её красоту было невозможно. А когда начинаешь с ней говорить, понимаешь, что помимо всего прочего у неё не заносчивый характер и по-настоящему доброе сердце.
О своих вкусах она сообщила мне на второй день, когда мы гуляли по пляжу. Время шло к закату, она несла в руках тапочки, на плече полотенце. Мы вымотались и хотели перекусить, поэтому остановились в какой-то кафешке на пляже.
— Почему две? Одной не хватает?
Я пристально смотрел на неё, как-то по-новому, по-другому, я как будто пытался разглядеть на ней какое-то клеймо, или как будто она только что рассказала мне о неизлечимой болезни. Но она была всё такой же. Она улыбалась, раздумывая как ответить, убирая волосы с лица, светло-русые к концу отдыха они совершенно выгорели, и она была уже почти блондинкой. От солнца на носу ярче проявились веснушки, а глаза были мягкого зелёного цвета. Очень светлый образ, да и сама она ему соответствовала.
— С Никой я давно, — начала она, сделав пару глотков коктейля. — Она меня очень хорошо понимает. Мы прям можем всю ночь проговорить. А Оля... С ней у меня страсть. Она как буря ворвалась в мою жизнь, я долго сопротивлялась, а потом просто поговорила с Никой, всё ей рассказала, и она, ну, она была не против.
— Теперь вы втроём трахаетесь? — я старался держать свой тон на нейтральном уровне, подавляя внутреннее возмущение. Только тогда я подумал впервые, что наверно, я — гомофоб.
— Нет, — она засмеялась. — Это было бы как-то неправильно. Но секс с каждой из них совсем разный.
Как же было тяжело балансировать на грани почти детского любопытства и полнейшего отвращения. Наверно, всё-таки не все мужчины представляют, как женщины занимаются сексом. По крайней мере это не было моей фантазией, я вообще как-то очень мало думал о сексе, особенно в тот период.
— Чем же?
— Ну, — она опустила глаза, убрала волосы за ухо, — Ника так давно меня знает, мои привычки, мои предпочтения — всё это ей известно чуть ли ни лучше чем мне. Она может довести меня до оргазма, даже если я вообще не хотела секса, и у меня болела голова. А у Оли я первая, поэтому она всё как-то делает застенчиво, что ли. И тело у неё красивое.
— А секс с мужчинами у тебя был? — Я тут же осёкся, наверно, не стоило вообще об этом расспрашивать. — Прости. Я думаю, я уже тысячный, кто задаёт тебе эти все вопросы. Потом я должен буду сказать, что-то типа, да у тебя просто нормального мужика не было или что-то вроде того.
Она снова заулыбалась.
— Да ерунда. Я понимаю, что это интересно. Двое мужчин у меня было. Но как-то не пошло. — Она посмотрела на ногу, которую зарывала в песок.
Ноги у неё казались длинее, чем были на самом деле, и сама она была вся как струнка, вытянутая, хотя особо высокой назвать её было нельзя. Во мне поднималась ревность, что вот вместо того, что бы достаться нам, она радовала каких-то двух совершенно непривлекательных баб. Да, я познакомился с ними после, когда мы уже виделись в городе. Наши отношения переросли в ненавязчивую дружбу, и раз-два в неделю мы
