иди быстрее! — призывно постанывала одна. Та, что была слева, вдруг провела пальчиком у себя между ног и смачно облизала его. Вот дуры. Я отстегнул рожок от автомата и громко демонстративно передернул затвор.
— Стрелять буду! — хотел крикнуть я, но крик получился каким-то хриплым и сдавленным. Искусительницы тем не менее отшатнулись от забора и выпрямились, натягивая трусики.
— Ой, ой, напугал! Сними штаны и покажи нам чем стрелять собрался? Большой калибр?
— «Заря67», я «Гранит65»! — неожиданно громко заорала на груди рация, — «прием!»
Я отвернулся от забора и нажал клавишу.
— «Гранит65», я «Заря67», на связи.
— Ты х... ли там уснул что ли? Почему не докладываешь? — начкар проснулся. Теперь задолбает.
— «Гранит65», я «Заря67». На объекте спокойно, — прохрипел я, спешно удаляясь от забора, чтобы в рацию случайно не попал женский смех.
— Докладывай в срок! Конец связи! — буркнул начкар.
— Эй, Заря, куда побежал? — веселились девки, — Иди к нам. Мы еще не все показали. Они издевались надо мной практически все два часа смены, то устраивая наигранный минет с бутылкой пива, то терлись друг об друга грудью, то громко постанывали. Так что стояк у меня был в самом разгаре, когда я увидел на противоположной тропинке свет фонарика. И три темные фигуры. Наконец-то.
— Стой, кто идет! — громко крикнул я, поспешно пристегивая назад рожок автомата.
— Начальник караула! — раздалось из темноты.
— Начальник караула ко мне, остальные на месте! Осветить лицо! — Как я любил в эти моменты устав, позволяющий хоть иногда приказывать нашему капитану-мудаку. Попутно я бросил взгляд на забор. Девки отошли в сторону, и тихо стояли у припаркованной недалеко белой лады.
Менял меня Тимоха — мой хороший друг. Мы были из разных городов, даже из разных районов нашей необъятной. Более того, Тим был родом из большого города, а я вырос в деревне близ небольшого областного цента. Все эти обстоятельства, тем не менее, не помешали нам быстро сдружится еще на КМБ. Потом мы попали в одну роту и даже в один взвод. Также двоих из взвода нас взяли в караул. Мы были не разлей вода. Вообще его звали Тимофеем, но в роте он сразу стал просто «Тимом». Быстрым шагом пройдясь по линейке, мы проверили целостность всех печатей на воротах танковых ангаров.
— Вон смотри... — тихо произнес я, кивком головы указывая Тимофею за забор, — те самые...
— Что серьезно? — прошептал он восхищенно, пока мы возвращались на пост, — И как они? Что говорят?
— Говорят мало. В основном показывают. Сам увидишь.
Наш караул ушел по темной тропинке в караульное помещение, а Тим остался на посту, с вожделением поглядывая на темные фигуры девок у машины.
Стояк долго не покидал меня. Скинув бронежилет и поставив автомат в пирамиду, я выпил горячий чай и уселся в кресло с военным журналом, а перед глазами как наяву еще стояли две голые симпатичные попки.
— Так это оставлять нельзя! — сказал мне злой Тим, вернувшись с поста, — Я теперь не успокоюсь, пока не трахну хотя бы одну.
— Ага. Трахнешь, — ответил я, — только через пол годика.
— Пол годика я не выдержу.
— А куда ты денешься... — я расслабил ремень и отправился в спальное помещение. Через два часа опять на пост.
— Мы второму бату караул сдаем сегодня? — вдруг деловито спросил Тима.
— Вроде бы да.
— Иди тогда отсыпайся. Возможно, следующая ночь опять будет без сна.
— Ты о чем?
— Иди, иди... потом расскажу.
Скинув сапоги, я улегся на жесткую кушетку и тут же провалился в сон. На мою следующую караульную смену, девушек за воротами уже не было. Исчезла и белая лада.
Вечером, сдав караул, мы вернулись в расположение.
— Подожди. Давай покурим, — остановил меня у двери Тим.
— Давай, — согласился я, доставая пачку «Святого Георгия».
Мы отошли в курилку, машинально козырнув какому-то новому лейтенанту из первой роты.
— В общем так, — начал Тимоха, — сегодня
