есть гель.
— Покажи, — и, желая все же оставить за собой последнее слово, — принеси мою сумочку, у меня лучше.
Лучше так лучше! Тебе видней! Я не уловил особых различий скольжения и проникновения. Разве что цвет моего геля был бледно-розовый, а Аксюшиного — светло-желтый, почти бесцветный. Пососав мне член для затравки и потеребив себе клитор, сидя на краешке постели передо мной, она обильно нанесла и растерла смазку по моему члену, попросила так же щедро увлажнить себе анус и вводить не спеша.
Я не знаю, может и действительно, анал был для Аксаны самым редким видом. Благодаря качественному гелю и озвученной методике правильного внедрения, вторжение в «адские врата» прошло без сучка, без задоринки. Был ли анал приятен Аксане или наоборот — не могу сказать. Потому что трах после вторжения тоже был ровным, без сучка, без задоринки. Ни «охов и ахов» от боли и дискомфорта, ни подмахиваний и постанываний от страсти и возбуждения. Типа «мужик сказал — мужик сделал», обещала дать в попу — даю, а с задором или без — не обговаривалось, будь доволен, чем имеешь.
В общем, трахаю-трахаю я Аксюшу в попу, устал, вспотел, день-то летний и жаркий, а квартира без кондиционера. Приостановил фрикции, потянулся к полотенцу, брошенному неподалеку, вытер пот со лба. И слышу ее короткий смешок. Даже немного обиделся сперва, думал, надо мной смеется, что не смог долбить полчаса как отбойный молоток.
— Что такое?
— Я тут подумала и смешно стало. Ведь не поверят мои «мужчинки», если им скажут, что меня трахали в зад. А если сами увидят, то сильно разочаруются в «хозяйке». Опустили называется, позор! — Аксана засмеялась, и я вслед. И чуть позже, повернув голову и с сочувствием, — Устал, да? Ну иди, ополоснись, и я хочу под душ, жарко. Потом продолжим нормально. Все равно, ни я так не кончу, ни ты.
Получив заряд бодрости от прохладного душа, мы продолжили «нормально», то есть чередуя вагинально и орально. Примечательно, что и вагинальный секс был проведен большей частью в позе «раком», а меньшей — боком сзади, «ложкой», без плотного контакта лицом к лицу миссионерки и без сопровождающих акт поцелуев в губы. Привычка страпонессы избегать нежностей? Ниша допустимости только для любимого? Или чистая случайность? Не знаю.
Финишировали мы орально, с небольшим временнЫм лагом. Вначале Аксана бросила сосать мне член (мы снова были в 69), напряглась, пробормотала басовито «да, да, да-да-да», перевалилась с меня на бок, потом на спину, прижала мое лицо к себе, выдохнула сильно и, отпустив мою голову, отстранила. И, наверное, минут на пять, не меньше, ушла в нирвану, уставясь невидящим взглядом в потолок, с глубоким и неритмичным дыханием, не реагируя на внешние раздражители, и только временами подрагивала поясница, возможно, по ней шли те самые волны оргазма, о цвете которых спорят одни и в существовании которых сомневаются другие.
Когда же она вернулась с небес на грешную землю, настал черед моего кончания. Практически не меняя своей позы, лишь подложив подушку под голову и повернув ее набок, Аксана была трахнута в рот вплоть до спуска спермы. Глотать не стала, пошла в ванную.
Потом мы лежали в обнимку и болтали. Не о сексе. О работе, налогах, проверках. О родственниках, детях, школах. Параллельно легким поглаживаниям и мимолетным поцелуям. И был сделан быстрый минет, когда Аксана почувствовала по напрягшемуся члену, что он готов ко второму заходу, но без малейших намеков с моей стороны. Только предупредила, чтоб я не кончал ей в рот или на лицо, а оросил бы семенем ее тяжелую грудь с темным, почти черным ореолом вокруг крупных сосков. И смотрела с улыбкой на мою эякуляцию, одной рукой подпирая себе снизу грудь, а другой ласково поглаживая мех моих ягодиц и бедер.
— Не успеем, мне уже пора, — мягко уклонилась, когда я захотел оказать ответную любезность. И уже во дворе, садясь в машину, — нет, не в мой магазин, в
