симпатичного накачанного парня с внушительным достоинством. Лена была обязана повторять за движениями порномодели, обязательно изображая на лице вселенское удовольствие и кокетливо заглядывая в камеру, которая была бы установлена на уровне лица хозяина члена, если бы тот принадлежал мужчине, стоящему перед ней.
«Помнишь, как я приказал тебе отсосать у кого-нибудь в том ночном клубе? И ты ведь почти это сделала, да?» — с издевкой спросил хозяин. — «И незачем было тогда брыкаться. Я тебя предупреждал, что за попытку мне перечить последует наказание — и мне пришлось тебя наказать в соответствии с договоренностями. Ты ведь больше не будешь перечить?»
— Мм-мм — тихо хмыкнула девушка, не отрываясь от методического и ответственного сосания искусственного члена
— Вот и умничка. Глубже, девочка моя, заглатывай его глубже. Вот так, теперь помогай себе руками. Ведь наш уговор был, что никто из твоих знакомых ничего не узнает. А тот парень не был твоим знакомым, да и ты была в маскарадной маске. Ну все, на сегодня хватит, я думаю, он кончил — усмехнулся хозяин. — Ты же согласна с тем, что я сказал?
— Д-да, гос-сподин — ответила девушка, восстанавливая дыхание, как после пробежки.
Она вспомнила этот случай. Елена договаривалась с хозяином, что тот имеет право использовать компромат в сексуальном плане как ему заблагорассудится, за вычетом списка табу, кроме как для принуждения девушки к действиям, которые повредят ее репутации. Девушку возбуждала мысль, что ее хозяин может заставить ее сделать то, на что Елена никогда бы не согласилась, не будь у ее хозяина компромата на нее. Мысль о том, что камеры включатся и она предстанет голой перед неизвестным мужчиной, заставляла ее трепетать. Мысль же о том, что она сама передаст хозяину компромат на себя, скажет, кто она и где учится, доводила ее до экстаза. Она проводила ночи напролет, самоублажая себя, доводя себя до многочисленных оргазмов.
Однако особо ее возбуждала мысль, что ей ПРИДЕТСЯ делать то, чего сейчас она бы ни за что не сделала.
И ей пришлось.
Вечером, в один из дней хозяин заявил Елене, что на следующих выходных девушка должна будет пойти в клуб, на маскарадную вечеринку, и сделать минет любому парню, которого она выберет. Это был шок. В тот же миг девушка горько пожалела о том, что сама вложила в руки своего хозяина свою судьбу. Будь это обычным сексуальным развлечением с соблюдением анонимности, она бы тут же разорвала все контакты и отказалась бы продолжать. Но случилось именно то, о чем она мечтала. Она не могла просто уйти.
Она отказалась и стала перечить. Она пыталась убедить хозяина, что несмотря на маску, на этой вечеринке ее могут узнать. Она утверждала, что это противоречит договоренностям. Но господин резко оборвал эту речь. Он заявил, что маска обеспечит анонимность и парень будет незнакомый — следовательно им договоренности не нарушены. После чего он выкрутил вибратор на 90%, лишив девушку возможности спорить и аргументировать.
Хозяин сообщил, что за это ослушание ее видеозапись провисит на иностранном сайте в течение четырех дней, плюс день за каждый день ее раздумий. А через три дня он начнет выставлять на ее странице в соц. сети фотографии со все меньшим количеством одежды.
Господин мучал несчастную до трех ночи, доводя девушку до предоргазменного состояния и выключая вибратор в тот самый момент, когда Елена была близка к пику. О том, чтобы снять с себя инструмент, который доставлял девушке столько мучений и столько наслаждения, не могло быть и речи — умышленное снятие без разрешения предметов контроля или камер с целью избежать наказания привело бы к мгновенной и полной публикации компромата. Елена могла лишь изгибаться на полу от подступающих оргазмов и умолять хозяина либо довести её до оргазма, либо остановиться, в зависимости от того, в какой из фаз бесконечного цикла находилась
