все мои стремные мыслишки улетучились. Роскошный длиннозадый лимузин, черного цвета. Открытую дверь придерживал еще один человек в черном. Первой в дверном проеме исчезла объемная задница губернатора, но зато потом меня заботливо усадили внутрь и мягко прикрыли дверь, которая с тихим жужжанием всосалась и щелкнула. Я с восторгом ощутила себя эдакой первой леди. Кстати, интересно, а куда он девал свою первую леди? И не боится же камер, огласки! Хотя, о чем я...
Я уважительно оглядывала интерьер машины,...
мини-бар и DVD. В последний раз я была в чем-то похожем на свадьбе у подружки. Правда, там все было аляписто-праздично, а здесь деловито и дорого. Сиденья были друг против друга, и губернатор уселся против меня. Я автоматически свела колени вместе, хотя с такой глубокой посадкой в кресле, это мало чем помогло.
— Очень насыщенная программа у меня сегодня, — пояснил мое похищение Евгеньевич, — думаю твой ректор не обидится.
Теперь, когда мы оказались почти наедине (водитель не в счет) он расслабился и лицо его, не растягиваемое напряженной улыбкой, приобрело более привычную форму. В каждой складке и морщине читалась властность, вседозволенность и безумие. Он, уже не стесняясь, довольно осматривал меня, словно манекен. Я поежилась.
Поняв, что разговаривать мне все-таки придется, я подала голос:
— А куда мы направляемся?... Просто меня еще ждут в универе, у меня там еще... дело, — неубедительно добавила я. Во мне боролись два демона: один плясал на плече от восторга, какая мне улыбнулась удача, как все круто и т. п., другой настойчиво шептал в ухо «капец, ты дура. Куда ты лезешь?!» Хотя этот второй, вроде, и не демон вовсе (не сильна я в теологии).
Но первый побеждал.
— На встречу, Лен. На встречу. У меня юбилей пару недель назад был. Вот, до сих пор людей нужных собираю. На сегодня у меня остались местные.
Я глубокомысленно кивнула, ломая голову, кто такие «местные». Голос у губернатора был довольно высоким и резким. Мелькнула мысль, что как мужчина он мне все-таки не симпатичен, и дело тут не в возрасте. Здесь лимузины и власть ему не помогут.
Я старалась держаться свободно и естественно, что мне не очень удавалось в обществе такого товарища. В голове был полный сумбур. Ощущение, что меня реально похитили, поминутно сменялось кайфом от мысли, как я высоко взлетела. Можете смеяться, но по своей наивности я все еще считала, что все обойдется, и я просто потусуюсь с местными шишками. Ну, не сталкивалась я еще с принуждением, или, еще хуже, с насилием. В моем представлении все это было из мира шпаны и подростков, а тут же все так... шикарно.
Евгеньевич порасспрашивал меня о семье, об учебе, спросил даже, нет ли у меня парня. Я, кокетливо улыбнувшись, сообщила, что есть, надеясь, что мне это поможет. На эту новость он никак не отреагировал. В целом вел он себя спокойно и уверенно. Своим женским чутьем я по-женски чуяла, что нравлюсь ему, и вот это меня сильно беспокоило.
За тонированным окном городские постройки постепенно сменились елками и палками — мы выехали на трассу. Мне стало и вовсе страшновато. Словно прочитав мои мысли, Евгеньевич подал голос:
— Не переживай, мы недолго. У меня сегодня в городе еще у самого дела. Покажемся, побудем немного и назад. Вернем тебя, куда скажешь.
Я немного успокоилась, но лишь немного. Дело в том, что ему периодически звонили по мобильному и то, как он отвечал, заставляло меня нервничать. Нет, он не орал и жутких приказов не отдавал. Но говорил все-же слишком эмоционально, с матами, словно забывая о моем присутствии и каждым своим словом будто вколачивал гвозди в крышку чьего-то гроба. Выражения, типа «гони его нахер» и «чтоб завтра я ничего о нем не слышал» даже моему неопытному умишке говорили, что вот так, по телефону ломаются чьи-то судьбы. И наверняка, там речь шла о людях поважнее меня. Что
