День первый.
Никогда бы не подумала, что поведусь на его уговоры. Но вот уже трясусь по колдобинам проселочной дороги и пытаюсь делать заметки. Может быть позже все-таки этот долбаный кризис закончится, и я снова вернусь к своей работе. А пока буду считать эту поездку журналистским расследованием, может быть когда-нибудь получится из этого дневника сделать статью для нашего журнала.
А муженёк сидит, кусает губы и молчит, уставившись на дорогу. Сам две недели после приезда его драгоценной сестренки уговаривал меня пожить в деревне. А теперь как будто и не рад. Нервничает чего-то. Взглянет на меня и виновато глаза отводит. Подозрительный он какой-то в последнее время. С сестренкой своей шушукались, не пойми о чем, а как появлюсь — замолкали.
Ну это я в первое время не понимала, чего они скрывают. Когда он меня отдохнуть уговаривал, деревенского молочка попить, да на речке позагорать. Фи... В прошлом году на Кипре — это был отдых, а грязи валяться — это не мое. Вот когда он сменил пластинку и стал просить помочь сестре с мужем по хозяйству — поняла, что это и была истинная причина. Просто мой благоверный стеснялся меня — даму из интеллигентной семьи с двумя высшими образованиями и знанием трех иностранных языков просить крутить хвосты коровам. Похоже и до них кризис добрался.
Почти добрались, буду заканчивать. А дом у них симпатичный. Не ожидала...
День третий.
Вчера так и не добралась до своего дневника. Сначала встреча «долгожданных гостей». Это про нас. Мой муженек-то бывал у них уже, а я вот впервые выбралась «в деревню». И не зря я поставила кавычки. Ожидала небольшого домика в глухомани с русской печкой с живностью засирающей двор. А приехала в симпатичную усадьбу. Конечно дом не дотягивает до особняка моего шефа, но все же я была впечатлена. Из живности во дворе бегали только два здоровых дога. Ферма, о которой я уже много слышала оказалась где-то в другой стороне, и я там пока так и не побывала. Шашлыки, застолье, плавно перетекшее в пьянку. Как я не отнекивалась, а Анин муж все-таки умудрился даже меня напоить. Хоть я и говорила, что с мясом я пью только красное вино, он намешал какую-то бурду, обозвал ее глинтвейном и предложил просто попробовать. Похоже запах пряностей и сладость заглушили вкус спирта, который я не переношу. Вчерашний вечер вспоминается урывками и дико болит голова. Мой благоверный хихикает надо мной и рассказывает про меня всякие небылицы. А из-за того, что я не помню, как оказалась в постели не могу сказать, что из его рассказа правда, а что он придумал, чтобы позлить меня. Ну то, что я танцевала конечно правда, танцевать я люблю. Но он говорит, что я пела песню про лабутены и залезла танцевать на стол. Этого конечно не может быть. Это муженек мой слушает такую низкопробную музыку. Я эту песню даже не знаю. Может слышала случайно пару раз.
А когда он начал рассказывать, что я тащила к себе на стол Аниного мужа, чтобы торжественно выпить на брудершафт чушь полная. Там дылда в два метра ростом и здоровый, как конь. Стол бы точно сломался.
Муж говорит стол и сломался, когда я запрыгнула на Николая пытаясь поцеловать. А когда мы вместе с ним упали на пол, это меня ничуть не остановило. Благо я свалилась на него, а не наоборот. А то бы эта туша точно раздавила меня. Так вот, когда мы упали я сказала, что нужно обязательно закончить поцелуй, иначе мы не сможем перейти на «ты». Мое платье задралось. И когда Аня сказала, что сейчас она сомневается, то ли помочь мужу и спустить с меня трусики, то ли оттаскать за волосы. И тогда мой муж утащил меня спать.
Врет конечно, меня с детства родители учили держать себя в руках. Воспитание не проходит просто так. Я с молоком матери впитала что такое хорошо, а что такое плохо. Я настоящая леди, а леди так себя не ведут. Даже если немного переберут с алкоголем.
Ладно, буду заканчивать. Аня зовет завтракать.
...
Муж уехал
