трупы не сказали ни слова, а не найти не могли, значит не хотят пугать людей, будут разбираться без огласки. Спрятав покупки в шкафу, я стал дожидаться родителей, мама всегда приходит раньше, нужно с ней поговорить. Ближе к вечеру в замочной скважине повернулся ключ и в квартиру вошла мама, я наблюдал за ней в дверную щель, не торопясь обнаруживать своё присутствие.
Она села на скамеечку у входа, расстегнула высокие сапоги и разулась, подвигала пальчиками на изящных ножках и поднялась, снимая пальто. С сумкой в руках она пошла в спальню, по пути расстёгивая блузку, я дождался, когда она зайдёт и тихо прокрался следом. Считая, что в квартире она одна, мама не удосужилась закрыть дверь, поэтому я стоял и краем глаза наблюдал за ней в высоком зеркале на дверце шкафа. Вот она до конца расстёгивает пуговицы и медленно снимает блузку. Я злобно сжал кулаки, когда увидел на её нежной коже уродливые синяки, оставленные от железной хватки отца. Её грудь, она освободилась от бюстгальтера, который полетел на кровать и теперь красиво колыхалась при каждом движении, маленькие точки сосков в тёмном ореоле притягивали взгляд. Второй размер, полный и неоспоримый. Мотнув головой и расплескав по плечам густые тёмные волосы, она расстегнула боковую молнию на юбке, и оная скользнула по нежной поверхности колготок к ногам. Я засмотрелся на её округлую попку без следов складок или целлюлита, а она в это время стянула со стройных ножек колготки. Трусики тоже ненадолго задержались на бёдрах, присоединившись к бюстгальтеру. Я завороженно смотрел на тёмную полянку между её ножек, на округлые формы её фигуры, на уставшее, но такое красивое лицо, как отец может так обращаться с такой женщиной?
Я еле-еле успел отпрянуть и спрятаться, когда она взяла полотенце и пошла в душ. Я стоял, прижавшись спиной к стене, сердце колотилось как бешенное, а штаны напоминали парус. Я не выдержал и сунул руку вниз, разминая стоящий колом член. Медленно, словно чего-то боясь, вошёл в спальню и взял в руки мамины трусики, приблизил к лицу. Запах ударил в голову, заставляя застыть, как же отвратительно я выглядел в этот момент со стороны. Опомнившись, отбросил их на кровать и вышел, плотно закрыв дверь. Полная картина вырисовывалась в голове, дополняя мои убеждения. Мама слабая женщина, красивая, желанная, но слабая. Когда я избавлю её от отца, рано или поздно найдётся кто-то другой, кто поймёт её характер и обязательно воспользуется, я не могу позволить этому случиться. Ей нужен сильный и любящий мужчина, и этим мужчиной стану я, хочет она этого или нет, она смирится, это для её же блага. Я поймал себя на мысли, что до сих пор мну своё хозяйство, быстро вытащил руку и начал лихорадочно измерять шагами свою комнатушку.
Вечер наступил, мы молча сидели и ели, по окончании ужина я должен убраться и помыть посуду.
— Папа, мы можем серьёзно поговорить? — Хмуро спросил я, когда закончился ужин.
— Света, иди в спальню. — Строго скомандовал отец, пристально посмотрев мне в глаза.
— Но Серёжа... — Начала робко мама.
— Я сказал. Иди в спальню. — Рыкнул отец и мама, потупившись, быстро ушла, прикрыв за собой дверь.
— И чего же такого серьёзного ты хочешь мне сказать, щенок? — С угрозой в голосе поинтересовался отец.
— Хочу пожелать тебе сдохнуть. — Злобно ощерился я, готовя заранее сплетённый узор.
— Что? — Еле слышно, краснея от гнева, прошипел отец, вставая и упираясь кулаками в стол.
— Что слышал, мразь. — Так же, как и он, прошипел я и с ненавистью сжал кулак. Отец вздрогнул и упал на пол, корчась от боли. Я встал над ним и смотрел, с каким ужасом в глазах мужчина пытается закричать, но не может. Я специально подобрал такое заклинание, оно вызывает постоянно растущую боль, до самого последнего момента удерживая жертву в сознании. В какой-то момент просто отказывает сердце, он был силён, но, через минуту столь приятных мне
