было бессмысленно. У нее был тот самый типаж, который превращал мужчин в рабов собственных инстинктов. Льняные водопады локонов; тонкие темные брови дугой; голубые глаза с легкой поволокой надменности, подчеркнутой тонкими дерзкими стрелочками; чувственные мягкие губы; обворожительная подтянутая фигурка и еще что-то такое едва уловимое во всем ее облике, от чего у хладнокровного афериста, ежедневно имеющего дело с весьма нелицеприятными сторонами жизни человеческой, появилось необъяснимое желание ее защитить. Впрочем, в его голове сейчас крутились по большей части не благородные и возвышенные мысли, а самые что ни на есть низменные и пошлые.
Девушка поставила так и не тронутый стакан с водой на журнальный столик и изящным жестом убрала за ухо светлую прядь волос, которая тут же соскользнула и снова рассыпалась.
— Мои родители настаивают, чтобы я вышла замуж за человека, которого не люблю и которого я боюсь, — начала она наигранно хладнокровным тоном. — Они считают его выгодной партией и давят на меня с помощью наследства. Мне нужен компромат на него. Серьезный компромат, который убедил бы отца, что он не надежный человек, как в плане бизнеса, так и в плане семьи.
— Хм... И Вы уверены, что подобный компромат существует?
— Я уверена, что он мне изменяет. К тому же он жестокий и бескомпромиссный человек. Пока что он очень внимателен ко мне и не смеет явно меня обижать, но... есть некоторые вещи, которые доказывают, что он на многое способен...
— Какие именно вещи?
— Например, он... он предпочитает... , — голос ее вдруг сорвался, — ... предпочитает весьма жесткие виды секса.
— И он принуждает Вас к этому? — сохранил ледяное спокойствие Влад.
Только что бледное лицо девушки вдруг вспыхнуло.
— Не совсем... , — едва дыша от стыда, прошептала она и нервно сглотнула. — Но я больше так не могу...
Она сцепила на груди руки и напрягла скулы, изо всех сил пытаясь держаться на высоте.
У Влада во рту пересохло. Нет, не то чтобы это было что-то шокирующее и сногсшибательное. Подобные дела он вел — уличенные извращенцы в его практике были. Только почему-то от мысли, что эта девушка находилась во власти какого-то садиста, да еще по своей воле, его передернуло. Он знал не по наслышке, до чего доходят некоторые в подобных играх. В то же время он с некоторым смущением почувствовал, что не на шутку возбужден от одного только намека о ее интимной жизни.
— То есть... вы практикуете садомазохизм? — хладнокровно продолжил он свой допрос.
— БДСМ, — поправила она так категорично, словно это что-то меняло.
На какое-то время зависла неловкая пауза.
— И... Вы желаете, чтобы Ваши родители узнали о его наклонностях?
— Именно. Хочу, чтобы Вы засняли его с другой девушкой.
— Почему Вы уверены, что у него есть другая?
Люда пожала плечами.
— Постоянные задержки в командировках, отключенный мобильный, скрытный образ жизни... Он держит меня на расстоянии... не посвящает практически ни в какие дела... я понятия не имею, где он бывает и чем занимается в некоторые дни...
— Очень похоже на измену, но все-таки не обязательно. Что ж — такое можно проверить... Но что если с другой девушкой он не занимается... БДСМом?
— Я... я уверена, что он не может без этого... , — растерявшись, нахмурилась Люда, словно одна только мысль об этом ее ужасала. — И... и еще... Сейчас он владелец крупного автосалона, и он рассказывал моему отцу, что начинал с перегона подержанных иномарок из Японии во Владивосток, потом открыл там сеть автосервисов, но вдруг все распродал и перевел все свои дела в Москву. Все концы его начального бизнеса теряются в небытие, и проверить что-либо не представляется возможным. Только вот я недавно узнала, что начинал он вовсе не с этого, а с борделей и подпольных казино... Думаю, у него до сих пор есть связи с людьми из того окружения, с которыми он этим занимался. Не уверена, но у меня есть
