что я мог сделать для нее.... Одна яркая вспышка острой боли лучше, чем попытки сделать все медленно, растягивая мучения на долгие минуты.
— Мой маленький зайчик, моя девочка, бедненькая, я знаю, что тебе больно. Не плачь, солнышко. Все уже прошло. Скоро боль совсем утихнет, — ласково приговаривал я, — ты подарила мне себя... Я обожаю тебя, милая!
В порыве нежности, Иришка целует меня в плечо, шею, потом покрывает поцелуями лицо. Стремясь прижаться ко мне как можно сильнее, она ворочается на мне и выпрямив ноги в коленях тут же закидывает мне их за спину. Как маленький пугливый зверек девушка вцепилась в меня руками и ногами, сдавливая почти до хруста в костях. Наши губы снова сплетаются, а языки любовно ласкают друг друга. Между вдохами мой ангелочек шепчет:
— Спасибо тебе... спасибо...
— Мне так хорошо с тобой... я не хочу тебя отпускать, — отвечаю тоже шепотом.
Иришка слегка покачивает бедрами и только сейчас я замечаю. Обняв меня ножками — она полностью наделась на мой упругий стержень, а головка уткнулась в тугую матку.
Я уже почти полюбил эту скромную и доверчивую девочку и знал, что никогда не причиню ей вреда, но пламя в моей крови переросло в настоящий пожар.
«Ах, какая развратница. Какая бесстыжая девка», — шипел в голове мой внутренний голос, — «Похотливая сучка! Она уже хочет трахаться в свою узенькую пизденку!». Эти мысли в сочетании с ее милым детским личиком и огромными карими глазками срывают с цепи злого голодного зверя томящегося внутри меня.
— Держись за меня, — посоветовал я и вместе с повисшей на мне Иришкой встал с дивана.
Я развернулся и плюхнул девочку спиной на диван. Теперь ничего не мешало мне размашисто вгонять свой толстый член в истекающее соком горячее нутро. Сжимаю пальцы на тонких лодыжках, поднимаю вверх изящные ножки и развожу их в стороны. Девушка так откровенно отдается мне, позволяет делать с ней, что угодно и лишь негромко охает когда я стучусь в раскрывающуюся матку. Шикарные сисечки подпрыгивают и болтаются в воздухе. Иришка сжимает их ладонями. Не останавливаясь нависаю над ней и ласкаю губами розовые соски.
— Как класно, блядь... — стонет она в ответ.
Со всей силы бью бедрами по Иришкиной попке, чтобы чувствовать как загоняемый в нее до упора член у самого основания обхватывают ее половые губки. С каждым движением мои тяжелые налитые спермой яйца звонко шлепают по спелой попке. Медленно полностью выхожу из девушки и, любуясь ее покрасневшей растянутой писечкой, снова протыкаю юное тело. Иришка стонет так громко, что мне приходится закрыть ей рот рукой. Это просто невыносимо... Ее маленькие пяточки сначала бешено колотят меня по спине, а потом вдавливают меня между широко распахнутых ножек. Мне осталось еще чуть-чуть... но я уже чувствую как в припадке обрушившегося экстаза стенки растраханого влагалища плотно сжимаются. Отгоняю от себя навязчивое желание получить свою долю долгожданной разрядки и изнеможенно рухнуть сверху, даже не покидая это райское место в животике любимой девушки. С рычанием насилую скулящую сучку и едва успеваю вынуть из горячей вздрагивающей дырочки свой пульсирующий член. Кусаю свои губы, чтобы не орать, когда липкая сперма длинными струями вырывается из меня. Она падает на белый меховой плед, на плоский Иришкин животик, полупрозрачными жемчужинами украшает торчащие сосочки. Теплая белая слизь ложится пятнами на приоткрытые розовые губы. Устало падаю на хрупкую девушку. Мой член все еще дергается в сладких конвульсиях, заливая все между нами.
Я целую ее вспотевшую шейку и шепчу Иришке:
— Моя лапочка... я тебя люблю...
* * * * * * * * * * *
За окном уже светает. Розовато-серые высотки угрюмо косятся в окно. Недопитый коньяк забыт на подоконнике. Наша одежда разбросана по всей комнате. Тишина. Где-то этажом выше хлопнула
