судьба, и многие согласятся с этим утверждением. Учителя удивлялись, куда делась эта милая жизнерадостная девочка, почти всегда готовая порадовать учителей готовым домашним заданием и выученной темой. Они видели, что мой взгляд был каким-то притушенным. Но когда они спрашивали об этом одноклассников, то те притворялись, что ничего не знают — таковы были правила моих мучительниц, Насти и Ксю.Они не знали, что каждый раз приходя в школу, я получаю заслуженный плевок в лицо от Ксю и Насти. А потом к этому ритуалу присоединилсь и еще три девочки — Оля, Яна и Марина. Естественно, это делали в женском туалете, чтобы никто не видел, ну и издевались надо мной по большей части в классе.Они не знали, что кроме мамы и нескольких знакомых, учащихся в других школах, меня никто не называл нормально по имени. Не говоря уже о том, чтобы назвать ласково. Постепенно я начала забывать, что такое ласка и внимание окружающих.От мамы я слышала все больше раздражения и злобы, она перестала целовать меня на ночь, очень строго следила за всеми моими неудачами. И много кричала, если я приносила двойки и тройки домой. Я много плакала, это были слезы ужаса и унижения, непонимания и самой великой несправедливости, но судьбу не выбирают и я не знала, что это еще не самое худшее, что может произойти. Мама не жалела меня, меня никто не жалел и не любил. Да и станете ли вы любить лохушку, тухлую пиздёшку (иногда Настя звала меня так)? Нет, скорее всего вы захотите гасить её и дальше. Нормальным Людям чуждо сострадание. Сострадать и жалеть умеют только точно такие же лохи и поебушки, как я. Опущенные, обиженные по жизни.Жизнь лохушек без имени и без статуса хуже, чем дедовщина в армии. Потому что там человек все же понимает, что унижения когда-нибудь закончаться, да и вообще мир не так уж плох там, на гражданке. Но когда тебя гасят на гражданке, когда ты ниоткуда не получаешь никакой любви — только насмешки, только унижение, только чмырение. Когда ты знаешь, что узнав о твоей тухлой судьбе люди начнут лишь презирать и унижать тебя, это настоящий кошмар. Нет никакой поддержки, фактически все человечество против тебя и готово сделать твой ад еще более ужасающим. Готовы унизить, обосрать, обоссать, залошить, опустить, заставить жрать гавно, пить мочу, сделать туалетной рабыней, тварью, шлюхой и уродиной без имени и надежды на лучшую жизнь. Хотя бы на каплю любви. Нет. Ты — лохушка, чмо, говно, тварь, тухлая воняющая пизда. Вот ты кто. Не выебывайся. Маши больше нет. Личность перерождаются в практическую слепую, тупую, неудачную, уродливую и жалкую пародию на человеческое существо. Я — рваная обоссанная тварь, тряпка, подстилка. Я — гавно. Моё призвание — жрать говно и пить мочу. Это в лучшем случае. Жрать говно и пить мочу лучших людей, удачливых господ и просто нормальных пацанов и девчонок. Мое призвание в самом лучшем случае — туалетное рабство. Когда ты сидишь и ждешь, когда твой голод утолит горькое говно из младшей рабыни недостижимой госпожи. А запивон мочой будет божественным нектаром.Я стала бояться дома. Стала бояться мамы. Загашенная лохушка боялась всего — дома, школы, улицы, контактов с обществом, ведь до любого места могла донестись моя дурная слава — и меня принялись бы гасить еще больше. Такова судьба опущенной чмошницы машонки.Обоссаной, обхарканной, запинанной, затюканной, зачмыренной поебушки.Помимо этого я стала тупой. Тормознутой. Потому что была постоянно зациклена на своих страхах дальнейшего унижения. У лохушек и лохов так всегда, так по жизни. Почти никто из них не вырастает полноценным человеком. У них ничего никогда не получается и единственное для чего они годны — это для дальнейшего унижения. Наверное это все-таки судьба, лох — это судьба, судьба быть загашенной, забитой и затравленной всем своим окружением. Кто-то рождается в этот солнечный мир для того, чтобы
