близко. Я заботливо вытерла полотенцем светлые волосы, любовно посмотрела ... в два синих глубоких озера, — Ты почему за целый день не зашел ни разу? — с укором спросила я и вырвалась из сильных рук. — Извини, нужно было успеть спрятать сено до дождя, иначе столько работы было бы насмарку, — объяснился Андрей.Его футболка и джинсы промокли до нитки, и я серьезно опасалась, как бы Андрей не подхватил простуду, поэтому предложила парню одну из дедушкиных рубашек. Когда парень скинул футболку, мной вновь завладела волна возбуждения. Я провела рукой от мускулистого предплечья до груди и опустила ладонь к загорелому животу. Андрей притянул меня к себе, так что через тонкую ткань сарафана можно было почувствовать жар его кожи. Вызов, брошенный мной, был принят — мы начали целовать друг друга со страстью, которая граничила с безумием. Он подхватил меня и усадил на стол, не прерывая жадных поцелуев, которыми осыпал шею, щеки, губы...По улице гулко проехал автомобиль и остановился возле дома. Дверь открылась, и я услышала голоса дедушки и бабушки. Я мигом оттолкнула Андрея, осознавая всю нелепость положения, и приказала ему немедленно запрятаться под большим пуховым одеялом. Встретила бабушку с немного взволнованным видом, мол, зачем же они вернулись по такой погоде. Бабушка ответила, что их подвез сосед, посетовала на то, что они отдали кому-то керосиновую лампу и, пожелав мне спокойной ночи, закрыла за собой дверь. В некотором оцепенении я легла на кровать. — Теперь ты отсюда не выберешься, — тихим шепотом констатировала я, — стук дверей дедушка наверняка услышит, да и через окно тоже не получится... — Значит, я у тебя в плену? Прекрасно, — Андрей придвинулся ближе, нежным жестом убрал с моего лица выбившуюся прядь. — Прошу тебя, только тихо... — попыталась сказать я, но парень мягко закрыл мне рот поцелуем.Он расстегнул молнию сарафана, стянул его вместе с белоснежными кружевными трусиками и принялся целовать грудь, спускаясь к животу и ниже. Все делалось без единого звука, и это страстное действо становилось еще более магическим из-за обоюдного молчания. Где-то на задворках разума еще маячил страх, что в комнату могут войти, но я была уже неспособна к здравомыслию. Андрей вызывал во мне бурю смущения, и не раз с напускным недовольством убирал мою несмелую ладонь. Наконец, синие глаза его оказались напротив моих, а это означало, что момент настал. Он вошел в меня, сначала медленно, чувствуя сопротивление, а потом резким движением разорвал преграду, и я приняла в себя все, чем так щедро одарила его природа. — Ах! — он увидел, как широко раскрылись мои глаза, как из них едва брызнули слезы внезапного счастья.Не знаю, как это объяснить, но с того самого момента, как я потеряла девственность, тело начала наполнять невероятная энергия. Нежность сменилась страстью, подогреваемой его невероятным возбуждением. Андрей, как мог, старался держать себя в руках, но в его туманном взгляде читалась близость высшей точки наслаждения. Он вскинул ладони и в следующий миг превратился в совсем другого, мягкого, благодарного, едва не плачущего и такого моего мужчину. Он в конвульсиях сжимал мою руку в своей ладони, а я гладила его по голове, лежащей на моей груди. И все это — без единого звука...То была ночь, неистощимая на ласки, немые признания и молчаливые слезы. Андрей ушел под утро, когда все вокруг еще спало мирным сном, оставив меня в тепле постели. Почему-то утром я проснулась в полной уверенности, что он уехал. Когда я пришла к соседке за молоком, машины во дворе не было, а значит, я была права. Та пригласила меня в дом и принялась наливать молоко в глиняный кувшин. — А что, Андрей уехал? — все же спросила я. — Куда там. Спит. Давно не спал до такого позднего часа.Сердце мое забилось быстрее, когда я поняла, что он был совсем
