показалось обидной издёвкой. Он силой повалил девушку на заранее застеленную кровать грудью, поставив на колени, и в этой позе вонзился в неё.Сквозь всхлипы она жаловалась на то, что любовничек пытался её некоторое время успокоить, а после взял, и залез на неё во второй раз, уже непосредственно на кровати.Жена посмеивалась, говорила о том, что сестра ещё благодарна ей будет за то, что теперь та сможет развлекаться, получая от этого несравненное удовольствие. Жена так искренно и взволнованно говорила о сладости, которую женщина получает при сексе, как может такое только влюблённый в эту забаву человек.Второй раз, через неделю, попробовать заняться этим ещё раз, родственница побоялась, и знакомого того попросила больше ей не звонить, хотя парень-то ей до этого нравился, а когда и сестра тоже предложила ей повторно встретиться с парнем, она наотрез, в ужасе шарахнувшись от предложения сестры, отказалась. Понятно, что девушка переживала внутренние страхи и проблемы одна, ведь сестра её жила со мной, отдельно от них, а младшему брату такое не поверит ни одна девчонка. К счастью, или несчастью, но тут подошёл день рождения брата, наступило его совершеннолетие, и мы с радостью отправились на маленькое семейное торжество.Решено было посидеть в узком дружеском кругу. Были несколько его друзей, сёстры, отец, и я. Поели, попили, потанцевали. Серый слегка перебрал и вырубился под занавес, не дойдя до балконной двери, к которой направлялся, чтобы покурить. Он покачнулся, споткнувшись о собственные гантели на полу, и рухнув на кровать сестры, тут же захрапел.Гости уже расходились, поэтому будить его мы не стали, только когда последние гости покинули дом, раздели и разули.Сёстры убирали со стола в холодильник недоеденные салаты. Одну не начатую бутылку спрятали до возвращения отца, чтобы вместе с ним отметить всей семьёй совершеннолетии его наследника. Я помогал вернуть мебель в точки исходного сосредоточения. Разложил диван в той же комнате, где вовсю посапывал Серый, и покурив, сам завалился спать на диване, стоящем параллельно его кровати.Вернувшись с кухни, сёстры решили, что я тоже, уже уснул. Младшая запротестовала, заявив о том, что не может спать кроме, как на своей кровати, а у отца, в его постели, клопы и тараканы, и я туда тоже отказывается перейти. Она хотела, чтобы жена меня растолкала, и я бы помог им перенести брата на его диван, это где я окопался, и ждал только прибытия супруги. — Да ладно тебе! Пусть мой перейдёт на твою кровать, а мы на диване поспим! — Ты же знаешь, я всю ночь проворочаюсь, и не засну. — Нервы лечить надо! Где ляжешь, выбирай, с моим, или на своей кровати? Твоя полуторная, будет тесновато. — Нет уж, со своим ты сама спи, а я одну ночь уж как-нибудь потеснюсь.Иногда я задумываюсь о том, как бы всё изменилось, если бы в этот момент родственница оказалась менее горделивой, и легла на диване рядом со мной. Вероятнее всего, я её слегка пощупал бы, и уснул крепким сном, не ведая о том, что на кровати, через проход могут развиваться какие-то события. И как бы всё наше сосуществование тогда круто изменилось, и судьбы, возможно, сложились бы более счастливо для каждого из нас четверых.Духота стояла невозможная, и я никак не мог уснуть. Жена тоже, разделась до гола, и лежала рядом со мной, лишь до пояса укрывшись простынёй. Я чувствовал, что если бы проявил малейшее желание, то она охотно откликнулась бы на него. Легко возбудимую даже от простого ласкового прикосновения к её спине или бедру, не говоря уже о поцелуе, всегда приводило супругу в такое состояние, что вскоре её просто начинал бить озноб. Даже просто, двусмысленность, высказанная в её адрес посторонним мужчиной, намекающая на возможность или желание сближения с ней, жену выводит из равновесия, и она плывёт по течению, теряя контроль над ситуацией. Ответное желание тут же порабощает её.Тем временем
