жестко сношать. В анусе — член, во рту — член, в каждой руке — тоже член, а в пещерке и вовсе два (и по сей день не понимаю, как такое возможно)
Тем временем высший жрец снимает с Рыжей змею и несёт на алтарь. Мужчины кричат, изливая семя на руки Рыжей. Я не слышу её, но уверен — это из-за ствола и восторженного гомона вокруг. Девушки кричат: их лица давно блестят от сока подружек. Восторженно кричат стражники и виночерпальщицы в пурпурных плащах. В какой-то момент образуются пурпурные пары — девушки седлают стражников.
— Рано... — шептал Костис — Надо ударить так, чтобы наверняка...
А высший жрец положил змею, измазанную в масле и человеческих секретах, на белый камень алтаря. Бедный удав, что сегодня ему довелось пережить... Мужчина что-то проговорил, но никто не ответил — слишком все отдались своей похоти. Он рассердился и закричав на незнакомом языке, схватил нож и направился к змее. Мы среагировали мгновенно.
Костис издал протяжный горловой крик. Мы ворвались в зал. Стражники пали первыми — кому-то всадили меч в живот, а кому-то в горло. Девушек мы оглушали, но не все готовы были даться просто так. Я получил по голове палкой и ткнул куда-то в комок тел. Костис слева активно прорубался к жрецу, но тот успел распороть себе живот. Воин слева получил кубком по брови, его глаза залила кровь.
Вскоре дело перешло в очень близкую рукопашную. Весельчак, подкалывавший на входе, скрылся под телами культистов — в его животе застряло копьё стражника. По залу бегал культист с раной в промежности, коропляя вс ругательствами и кровью. Я с Костисом отрезал отступников от выхода, ещё двое — от каморки. Оглушенные вскакивали и вгрызались, а затем падали под мечами.
Рыжая в полном беспамятстве полулежала на кресле. Её охранял Гестис, и не зря — её сразу же попытались убить свои же почитатели. Погибла кидонка с идеальными ногами, под моим мечом, Костис зарубил её визжащую партнёршу с кривым кинжалом. Вскоре звон и крики смолкли. На ногах стояло около десятка сынов Миноса. Истинных сынов. Все раненые, но понимавшие, что могло закончиться и хуже.
— Достать раненых! — начал раздавать приказы Костис. — Тородо, осмотри зал, все предмет культа собери сразу! Гестис, займись оглушенными! Не забудь связать рыжую, она — наиболее ценный трофей!
Залитый кровью, вином, соками людей пол. Таоке снится только в кошмарах.
Я снёс всё: статуэтки, листы пальм с тайными текстами — в опустевший ритуальный котёл. Закрыл сверху холстом и начал осматривать каморку за залом. Стол с оковами, горшочки с травами и настоями. Везде изображения Осьминога: сброшенного с небес, следящего за людьми и участвовавший в их оргиях. Клеймо везде одинаковое — то же, что и раньше. Я аккуратно отнёс находки к первым.
Весь зал уже наполнила стража. Риату в боевом панцире (ого!) осматривал свитки и находки.
/Предполагается, что минойцы имели свитки из листьев пальмы, но они не сохранились. /
— Тородо. — увидел он меня — С успехом, мальчик.
Я усмехнулся. Я жил двадцать первый солнечный круг, а оставался для него тем же непокорным юнцом.
— Ты захватил столько трофеев... — задумчиво произнёс он. — наши знания по культу Осьминога возростут благодаря ним в разы... Молодец.
— Спасибо Костису и ветеранам.
— Они тоже хороши, но если бы ты не предложил выждать, пятерыми, отправленными на отчёт к твоей начальницей — Богиней, дело бы не ограничилось.
Я медленно сел на скамью, где ещё полчаса назад резвились девушки, убитые в том числе мной. Хотелось вина, но я терпел. его было много вокруг, но оно было всё отравлено порчей Осьминога. А вполне возможно — и различными ядами.
— Главного мы не взяли — я кивнул на коченеющего главного жреца ковена.
— Это не главное. Вы взяли семерых пленных и даже не сожгли зал — он улыбнулся, вспоминая взятие первого ковена, когда мы едва не сожгли секцию Северного крыла. — Я расскажу
