она. — Аааооооууу... Что? Возвр... возвращаемся назад, — заплетающимся языком прохрипела Лина. — Я же говорила, что это опасно!Витька оглянулся, но вокруг не было ни домов, ни огней, никаких ориентиров — только лунное марево, и сверху — луна, большая, серебряная, как призрачный глаз. — Закрой глаза и держись за меня! — крикнула Лина. Витька ухватился за ее ноги — и почувствовал, что они мягкие, как паралон. — Лина! — хотел было крикнуть он — и не смог раскрыть рта.Каким-то тайным чувством он понял, что нужно думать, будто ноги Лины — обычные, твердые, из мяса и костей. Они и впрямь будто бы отвердели, и через минуту он услышал в себе голос Лины: — Ну вот... Все в порядке.Витька открыл глаза. Они парили над их дачей, возле чердачного окна. Лина влетела туда, и Витька вслед на ней. Лина упала на кровать, Витька тоже — и вдруг он ощутил смертельную, пьянящую усталость. Она навалилась на него и придавила, как свинцовая гора... — Я же говорила: это опасно. Могли и не выбраться... — слышал он голос Лины, уходящий в туман, и затем уже не помнил ничего.Во сне он входил писюном в мягкую, нежную Лину — и снова и снова изливался в нее тягучей струйкой блаженства, и вылизывал ей личико, и говорил ей такие же интимные и невозможные слова, как она ему, — и было хорошо, смертельно хорошо, и почему-то очень грустно...Продолжение следует.br
