вашем приходе. — Тогда не теряй времени зря, когда придёшь, раздевайся догола и становись раком в углу. — Я сделаю это Хозяин. — И не смей больше никогда дрочить без моего разрешения. — Слушаюсь. Можно я лишь выпорю сама себя сегодня? — Да конечно, всыпь себе по жопе хорошенько, отхлестай сама себе сиськи и не забудь о пизде! — Конечно Господин, я буду бить так сильно, как только смогу! Особенно по своей чувствительной пизде! Большое спасибо Хозяин за то, что простили моё гадкое поведение в начале нашего знакомства и позволяете мне служить Вам сейчас. Я в Вашем полном распоряжении!Мужчина заулыбался и показал куда-то в угол. — Вон твоё ссаное вонючее трепьё. Надеюсь, ты обоссаная шлюха встретишь много народа по дороге домой... и когда придёшь в хату, пиздуй в ванную и выжимай ссаки себе в рот. Понятно?! — Да Хозяин!Он плюнул в её лицо, и прежде чем ушел, услышал тихое: — Спасибо Хозяин...Он оставил Олю одну — голую, покрытую спермой и мочой, стоявшую на коленях на земле со склоненной головой и руками казалось навсегда соединенными за спиной. Она тяжело дышала и мечтала только о том, что бы вновь служить Господину... чего бы ей это не стоило. Она была счастлива и довольна, что служила Господину всем своим телом. Даже изнасилованная, со спермой вытекающей из влагалища, и кровью сочащейся от её порванного ануса, тихонько рыдая, со слезами, бегущими вниз по её щекам, она ни секунды не жалела о том, что произошло.***Когда она проходила на следующий день мимо гаражей, Он всё также сидел на корточках, посасывал пиво и молча, пялился на неё, провожая жадным взглядом её попку. Она носила ту же короткую черную мини-юбку, её блузка была почти прозрачна, торчащие соски выпирали через ткань, но никто ничего не говорил ей в след. Она шла, улыбаясь — это был очень яркий сон, и она запомнила его навсегда.
