Сестры вернулись домой уже под вечер. Они весело болтали, шутили, толкались. — Что это с вами? — спросила Алина, увидев сестер в хорошем настроении. — Все отлично, мамуличка, — ответила Настя и обняв крепко Алину, поцеловала ее в уголок губ. — Да? — не поверила Аля. — Вы что напились? — Аль, ну чего глупости говоришь? — смеясь возразила Валя. — Почему сразу напились? Что у нас не может быть хорошего настроения? — Да утром Настена еще смурная ходила. — С утра времени много прошло и кое-что изменилось, — задорно ответила Валя, развешивая части купальника на веревке и наблюдая за сестрой.Настя зыркнула на сестру и та ей подмигнула. «Все хорошо, не бойся».Настя то же стала развешивать части купальника, что дала ей днем сестра. — Ты что, в этом была? — удивилась мать.Настя потупила взор и виновата посмотрела на Валю, ища поддержки. — Аль, ну чего ты к ней прицепилась? Девке уже 16 лет. В пору с пацанами на сеновале кувыркаться, к взрослой жизни готовиться, а ты ее все в «девках» держишь! Это я дала ей свой купальник, потому что ее купальник — это чехол на танк!, — сестры хихикнули и засмеялись в один голос. — Да нормальный я ей покупала, — оправдывалась мать. — Да чего там, нормальный. Он же не подчеркивает ее фигуру, и не дает парням насладится ее прелестями, а посмотреть есть на что, — шлепнув по попке сестру заявила Валя и ушла в свою комнату. — Ты серьезно считаешь твой купальник старомодным? — спросила мать. — Мам, ну не обращай ты на нее внимание, — утешала Настя Алину. — Нормальный купальник. — А это разве купальник? — спросила Алина, показывая на обрывки ткани, свисающие на веревке. — Ну он прикрывает спереди и сосочки, а остальное загорает. — пояснила Настя. — Ты должна понимать, что это вредно для организма. Можно и рак заработать. Да ну вас! — махнула рукой Аля и ушла к себе в комнату.Настя чувствовала себя виноватой и растерянно стояла по среди комнаты. Затем набралась храбрости постучала в дверь к матери. — Я переодеваюсь, — послышалось из за двери.Настя тихо приоткрыла дверь. Мать стояла спиной к двери и нагнувшись снимала белые хлопчатобумажные трусики. Как только ткань освободила мамины ягодицы, Настя увидела ее половые губы, поросшие темнорусыми волосиками. Чуть выше виднелся темная дырочка ее заднего прохода. Мать выпрямилась и бросила трусики на кровать. Взяла старый потертый халат и накинула на плечи. Завязав поясок, она взяла снятыый лифчик, трусики, шорты и футболку, в которых трудилась по хозяйству целый день. Повернувшись она испуганно вздрогнула. — Ой! Настен, ты чего здесь? Подглядывала за мной? — вдруг стала более мягкой мать. — Нет. Я случайно. — оправдывалась Настя, глядя на мать. — Что случайно? Случайно зашла в комнату, когда я стояла голой к тебе заднице? И что ты «случайно» успела рассмотреть? — совсем уже нежным и немного игрывым голосом спросила мать, глядя на дочь. — Ничего. — Да ладно заливать. А то ты раньше не видела меня голой. Мы ж в бане через день моемся вместе. Что тебя заинтересовало? Грудь? Попа? — подойдя к дочери и обняв ее за плечи спросила мать. — Я видела как ты нагнулась и... Твои губки... Они такие красивые... — дрожащим голосом сказала Настя, готовясь получить пощечину. — А у тебя что не такие? — расхохоталась мать. — Нет. У меня меньше. — Ну ты и моложе меня. У тебя еще все в переди. Родишь, поправишься и у тебя такие будут, — еле сдержвая свое возбуждение, ответила, скрывая улыбкой ее желание прижаться к Насте и поцеловать ее. — Но в бане ты никогда не давала мне рассмотреть тебя. — А я никогда и не запрещала тебе. Смотри сколько хочешь. Можешь сегодня рассмотреть, — продолжала мать. Алину уже колотило всю. Она сама не соображала
