истины. — Ну, я редко ошибаюсь. Неужели вы... — Ну да. Да! Я в самом деле — богиня ночи. Такая же невидимка, как и вы — духи. Что скажете? — Я? Скажу правду: вы — богиня что надо. У вас замечательные ночи! — Ну естественно! У нас, богинь — только качественный продукт. Как же иначе? Вот подождите — я еще луну призову сюда!... Вы любите луну? — Люблю. Как же не любить ее? — Вот!... — торжествующе подытожила Ночка и присела где-то рядом с Даней.Минутку они молчали, а затем Ночка сказала: — Так странно, правда? Общаемся — и не видим друг друга, ничего не знаем друг о друге... И эта ночь, и море... — Вы любите море? — Люблю. — Ночка сказала это просто, но от ее гортанного голоса у Дани пробежали мурашки по телу. — Люблю до одурения. До слез. Я бы превратилась в рыбу, или в чайку скорее... Впрочем, я это передрала у Чехова. Нечестно! Вы... что-то мне подсказывает, что вы читали Чехова. — Правильно подсказывает. Кстати, совсем недавно читал. Только не «Чайку», а «Степь». — А вот этого я не читала. Видите, какая невежда? Нет, я читать люблю, только не по схеме — сначала то, потом это, клеточка к клеточке... Люблю увидеть книгу, и — знаете — позовет или не позовет? Вот «Чайка» — позвала... Надо же — рассказываю вам все это... небось надоела? — Нет, не надоели. — Точно? Слушайте, а вы вообще есть на самом деле? — Эээ... хороший вопрос! Так прямо вам все и расскажи. — Нет, ну правда! Голос есть, глина есть, и больше ничего нет... — Слушайте, а давайте, так сказать, убедимся в реальности друг друга. Нащупаем... где вы? — Ммммм, — послышался шорох отползающей Ночки, — Дело в том... Понимаете, я... В общем — на мне ничего, кроме вашей глины, нет. — Подумаешь, на мне тоже — отвечал холодеющий Даня, — совсем-совсем? — Совсем-совсем. — И на мне... А знаете, что я предлагаю? — вдруг сказал Даня, — Давайте плавать! Брызгаться, хулиганить и неприлично себя вести! — Дава-а-а-айте!!! — восторженно взвизгнула богиня, и оба они вскочили. Входя в воду — столкнулись бедрами; Ночка, ойкнув, чуть не упала, и Даня обхватил ее за талию: — Всё, попалась! Теперь не выпущу! — и стал мазать ее глиной, собирая ее с волос, — А-а-а! Хорошо, а-а-а, как хорошо!..Ночка, захлебываясь, визжала, но не вырывалась. Она действительно была голой: Даня ощущал ладонью покатые бедра, волоски на лобке, твердые сосочки на грудях... — А ты — молодой дух? — спросила, отдышавшись, Ночка, вымазанная Даней по шею. — Конечно. Каких-то семь веков, как домовенку Кузе... — Ну, а серьезно? — Духи серьезными не бывают — отвечал Даня, обхватил ее за бедра — и повалился вместе с ней в воду. Ночка упоенно завизжала...Они плавали, плюхались, ныряли, брызгались, кувыркались, тискали, мяли друг друга все смелее — Даня кружил Ночку, катал ее, швырял, общупал ее упругое тело со всех сторон... Нагота моментально сблизила их; сознание, что они оба — голые, и вся одежда осталась где-то за пределами их ночи, было как вино или наркотик.Потом — плыли, уставшие, обратно — молча.Когда подплыли к первому фонарю, Даня вызвался проводить ее, но Ночка сказала: — Не надо. А то вся тайна разрушится. — Когда мы встретимся? Где ты обитаешь? Где тебя найти? — Я?... ... — Ночка нервно засмеялась, — Я обитаю в мире богов. А на землю только по ночам схожу. — Значит, завтра ночью? — спросил Даня, смирившись с игрой. — Где? — А хоть бы и здесь. Вот на этом самом месте, под фонарем. Ровно в полночь. Не уснешь, добрый дух? — Усну — разбудишь... — Ну, нет. Уснешь — уплыву обратно. — Ладно, ладно. А давай...Даня не договорил: Ночка с плеском прильнула к нему — он ощутил упругие холмики, упершиеся в него — и обняла его, прижавшись щекой к
