какого-нибудь богатого шейха?Аделайн застыла от такого предложения. Несмотря на монашескую рясу, девушка знала, что такое стать наложницей. Теперь она понимала, зачем Зелии столько молоденьких девушек — она всего лишь их продаст арабским рабовладельцам! Но самое страшное — эта женщина хочет, чтобы Аделайн тоже отправилась туда, в далекую страну, чтобы познать грех! — Нет! Вы... вы... мадам Зелия, о чём вы говорите? Я же монашка! Боже, мадам Зелия, не гневайте бога... Отправляйте этих бесчестных девок куда хотите, но пожалуйста, не трогайте меня! Я — монахиня, я не могу...Аделайн не договорила — Зелия стремительно подошла к девушке и яростным движением скинула с головы Аделайн черную накидку. Золотые волосы Аделайн разметались по её плечам, обтянутым в чёрную сутану. Мелкие прядки опустились на лицо Аделайн. Девушка застыла с открытым ртом, борясь с нахлынувшими чувствами — сейчас ей хотелось только расплакаться и упасть на холодный пол монастыря! — Ах ты мелкая потаскушка! Ты же монахиня, почему же ты не бреешь свою очаровательную головку? Почему не желаешь распрощаться с этими замечательными шелковистыми волосами?Зелия перебирала в руках гриву золотых волос Аделайн. В глазах Зелии играли злобные, алчные искры: — И не говори теперь, что ты послушная монашка, Аделайн! Тебя надо было назвать Лэйтон — лживая! Не говори мне, что всё, что ты хочешь от этого мира — это молитвы и бога! Скажи, лживая дрянь, ты никогда не думала о плотских радостях? О страсти, о мужчинах? Тебе уже шестнадцать лет, ты должна знать, что такое секс!Аделайн закрыла лицо руками и попыталась отойти от Зелии, но та схватила девушку за черную накидку и притянула к себе. Аделайн затрепетала, когда руки настоятельница опустились на её бёдрах и стали нагло обшаривать девушку. Потом Зелия потянула за один рукав чёрной мантии, и нежное плечико Аделайн открылось взору настоятельницы: — О, какая кожа! Белая, чистая, как алебастр! Аделайн, неужели тебе не жалко скрывать такую прелесть? Что у тебя есть ещё, а, змея?Зелия развязала шнурки державшии монашеское платье и потянула его вниз — Аделайн осталась в лёгкой сорочке, которая еле прикрывала нагое тело. Аделайн взвизгнула от такой дерзости настоятельницы и от холода — в монастыре очень редко разводили огонь. — Ах, какой цветок скрывает этот монастырь! Аделайн, неужели тебе не хочется поделиться с кем-нибудь своим телом?... своей страстью? Ведь она у тебя есть, я знаю!Руки настоятельницы опустились на круглую и упругую грудь Аделайн и с силой сжали её. Аделайн опять вскрикнула от боли и доселе неизведанных ощущений — её никто никогда так не трогал! Сама того не замечая, Аделайн перестала сопротивляться и теперь стояла с широко раскрытыми глазами. Что дальше предпримет эта женщина, притворяющаяся честной и благородной?Зелия тем временем крутила груди юной монахини, щипала небольшие розовые соски. Потом её руки опустились на тонкую талию Аделайн и настоятельница немного притянула её к себе: девушка пошатнулась и упала на грудь настоятельницы. Зелия усмехнулась. Её взор опустился ниже, туда, где виднелись нежные курчавые волоски, прикрывающую интимное место девушки.Оттолкнув Аделаиду от себя, Зелия скомандывала: — Разденься полностью!Пока Аделайн приходила в себя, настоятельница поспешно скинула покрывало с головы — на её плечи упали тяжёлые, густые чёрные волосы. Далее она развязала своё платье, которое упало к ногам настоятельницы. Аделайн вздохнула — настоятельница оказалась без сорочки. Невольно девушка залюбовалась телом Зелии — та имела тонкую талию, большую упругую грудь, крутые бёдра, длинные ноги. Кожа Зелии тоже была белой, но всё-таки не такой, как у Аделайн. Юная монашка сглотнула — к ней пробралось какое-то чувство, какое она прежде не испытывала. Она не могла отвести взгляд от
