словами он медленно подошел к ней, заставив девушку испуганно отскочить от него, так как она подумала, что он опять поцелует ее.
Но Джонатан лишь улыбнулся и произнес:
— Подними кубок, который ты уронила, леди!
Лилиан вспыхнула яростным огнем, но поняла, что с этим мужчиной шутки плохи и подняла кубок. Тот довольно кивнул и отсалютовав, вышел из дома, заперев двери на замок. Девушка прикоснулась к припухшим губам все еще ощущая вкус его губ и языка и провела дрожавшими пальцами по ним. Что он имел ввиду, когда говорил, что они с Лайоном давние враги? Неужели они были знакомы? И какую месть он придумал ее любимому? Эти вопросы крутились в голове девушки, которая не могла найти вразумительного ответа на них.
... Наступил вечер и сумерки завладели домом. Лилиан нашла свечи и зажгла их. Главаря разбойников все еще не было и девушка облегченно вздохнула, надеясь, что тот не появится. Усталость овладела ею и она прилегла на кровать, свернувшись под теплой медвежьей шкурой и моментально погрузившись в сон. Во сне она увидела Лайона, улыбающегося ей своей очаровательной улыбкой и протягивающего к ней руки и окунулась в его объятия, подставив свои губы под его поцелуй. Но вдруг поцелуй изменился и Лилиан увидела перед собой грозного главаря разбойников, который усмехался ей и тянул к ней свои руки, стараясь схватить ее. Его губы настойчиво накрыли ее и девушка поняла, что его поцелуй доставляет ей большее удовольствие, чем поцелуй Лайона. Она вскрикнула и открыла глаза, встретившись с холодными глазами того, кто только что ей снился. Он лежал возле нее, перебирая в руках огненные пряди разметавшихся волос.
Джонатан молча склонил голову и легонько провел губами по ее щеке к ушку, потом обратно и припал к ее рту, словно тот был наполнен сладким нектаром. Девушка закрыла глаза, считая, что это продолжается сон и тихо вздохнув, робко ответила на его поцелуй, прикоснувшись язычком к его языку, который стал настойчиво атаковать ее рот. Джонатан стянул с нее медвежью шкуру и теперь его ладонь сжала ее грудку сквозь корсаж платья и стала ласкать набухший сосок. Лилиан вздохнула и обняла его за шею, пребывая все еще в чарах волшебного сна, окутанная теплом его рук и дыхания. А он все больше и больше возбуждался и теперь его действия и движения стали настойчивыми и более откровенными, наполненными страстью и желанием. Девушка выгнула спину, когда его горячая ладонь проникла за вырез платья и пальцы сжали ее сосок, теребя его и потягивая, заставляя ее еще более выгибаться в его руках.
Сквозь туман проснувшегося желания и пелену сознания вдруг стала пробиваться настойчиво мысль о том, что это уже не был сон, что рядом с ней кто-то был и ласкал откровенно ее невинное тело. Девушка распахнула испуганно глаза и увидела перед собой ненавистное лицо и глаза, заставляющие трепетать ее и дрожать. Она ошарашено смотрела на то, что корсаж ее платья был полуспущен, оголяя ее грудь, юбки платья были смяты и задраны выше колена, а рядом с ней находился тот самый разбойник, похитивший ее и сестру.
Лилиан вскрикнула и оттолкнула его от себя. Она попыталась вскочить с кровати, но Джонатан крепко схватил ее за руки и заведя их ей за голову, придавил девушку в мягкую перину.
— Куда это ты собралась, моя леди? — прошептал он и стал искать ее рот, а она поняв, что чуть добровольно не отдалась этому разбойнику, стала что есть силы сопротивляться и кричать, чтобы он отпустил ее.
— Пусти меня, ничтожество! Пусти!
Но мужчина лишь холодно рассмеялся и перехватив одной рукой ее запястья, второй стал мять ее оголенную грудь, пока его губы боролись с ее губами. Девушка вдруг расслабилась и когда он потерял на долю секунды бдительность, укусила его за нижнюю губу. Джонатан чертыхнулся, ощутив солоноватый привкус во рту и теперь его движения стали резкими и грубыми, лишенными всякой нежности и тепла.
—
