Дзинь-дон... Капли осеннего дождя тихими колокольчиками бьются о подоконник старого кинотеатра. — Здравствуйте, Эмма Генриховна. — Мило улыбаясь, поздоровалась вошедшая в помещение девушка.Старушка-гардеробщица оторвалась от чтения книги и, расплываясь в улыбке, поспешила ей навстречу. — Здравствуй, Алиночка.Девушка передала ей пальто и зонт, и теперь пыталась дыханием согреть озябшие руки. — Давно ты нас не навещала, голубушка. — Продолжила старушка, вернувшись на свое место. — Не стряслось ли чего?Алину всегда забавляло и несколько смущало это старомодное обращение, но та теплота, с которой произносила это слово Эмма Генриховна, всегда ложилась бальзамом на юное сердце. — Нет-нет, все хорошо, просто... времени как-то не было. — Немного грустно ответила девушка.Старушка понимающе кивнула головой и вернулась к чтению. Алина купила билет, и в ожидании сеанса подошла к окну.Дзинь-дон... Падают капли, люди, плотнее кутаясь и закрываясь зонтами, спешат по своим делам. Природа замирает, в ожидании зимы. Последние редкие листья жалостно бьются в отчаянных попытках покинуть опустевшие ветви. У окна стоит стройная девушка, обхватив себя руками, легко сдавливая крупную грудь. Приталенное черное коктейльное платье мягко подчеркивает соблазнительную женственность ее форм, делая зрительно ее талию еще уже и выделяя круглую крепкую попку. Строгий пучок русых волос на голове, темные чулки и туфли завершают ее образ.Она всегда одевалась официально при посещении своего любимого ретро-кинотеатра. Только так Алина могла чувствовать себя гармонично в этом, путь старом и ветхом, храме красоты.Контролер открыл дверь в зал и девушка, намеренно пропуская перед собой людей, не спеша шагнула в свой любимый загадочный и прекрасный мир. Кроме нее в зале присутствовало четыре человека, которых она рассмотрела еще в фойе. Престарелая пара интеллигентного вида, уселась в первом ряду. Стройная приятная дама в возрасте с грустными глазами расположилась неподалеку от них. Четвертой была девчонка ее возраста, с рыжими волосами и смешной прической, которая так же заняла место поближе к экрану. Алина проследовала до последнего ряда, там, в самом темном углу, находилось ее любимое место.Свет погас, тихо затрещал проектор, погружая зрителей в удивительную атмосферу картины «Ромео и Джульетта» режиссера Франко Дзеффирелли. Это был тот фильм, который Алина могла смотреть бесконечно, каждый раз восхищаясь небесной красотой Оливии Хасси, и чувствуя, как низ живота наполняется желанием от взгляда Леонарда Уайтинга.Алина рассталась со своим молодым человеком полгода назад. Рассталась тихо и без истерик. К случайным связям она не стремилась, и всю свою небогатую интимную жизнь была крайне разборчива в выборе партнеров. Так к 22 годам лишь двое побывали в ее тесной пещерке. Сдержанные внешне эмоции атомной бомбой взорвались внутри, погрузив девушку в тяжелую депрессию, выйти из которой помогла работа и постоянные командировки. Сейчас она чувствовала, как намокают трусики от наблюдения за игрой любимого актера, и с удивлением осознавала, что ее чертовски темпераментное тело не знало оргазма уже шесть бесконечно долгих месяцев. Алина дурела от нахлынувших эмоций. Ерзая в кресле, глядя на экран полуприкрытыми глазами, она представляла, как ее истосковавшуюся щелку таранит железный член Уайтинга.Не в силах больше сдерживаться, она подняла подол платья и развела ножки в стороны. Черные резинки ее чулок завораживающе контрастировали со светлыми упругими бедрами. Рука потянулась к черным трусикам. Алина выгнулась дугой на кресле в тот миг, когда ее изящный пальчик коснулся клитора сквозь мягкую, начинающую увлажняться, ткань, скользнула ниже по креслу и еще шире развела в стороны ноги. Палец двигался круговыми движениями. Не стало больше кинозала, и тех людей, что
