было для заклинания руку.Впереди шла рослая, мускулистая самка, одетая по-мужски в кожаную безрукавку и порты; пышная рыжая грива обрамляла суровое, решительное лицо, выдававшее в чужачке грязнокровку — её отец или мать были эльфами — безобразно огромные груди грозили вот-вот порвать шнуровку жилета и бесстыдно вывалиться наружу. Вторая женщина хоть и выглядела способной постоять за себя, но рядом с рыжей казалась просто маленькой девочкой, зато одета была не так порочно — высокая, стройная шатенка с грубоватым, но открытым и нежным лицом; глядя на неё, Лиандри была вынуждена признать, что слух якобы все человеческие женщины такие страшные, что мужчины ложатся с ними только обкурившись опиума, пустая ложь. Незнакомка была красива, более того, эльфийка сразу же почувствовала, как только их глаза встретились, знакомое тепло в груди. Она не поверила себе, ведь раньше испытывала подобное только рядом с матерью и сестрой...Мальчик выглядела на пару лет старше её Небри, но был так измучен, что едва находил в себе силы на следующий шаг. Шатенка заботливо поддерживала его и готова была понести на руках, если будет нужно. Сердце Лиандри мучительно сжалось — у неё рука не поднимется прогнать ребёнка, но вот его спутницы, особенно рыжая, должны уйти... — Кто вы такие? Что здесь делаете? — спросила хозяйка, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы путники, — выступив вперёд, но продолжая прижимать к себе мальчика, сказала шатенка, — и идём домой. Мы лишь хотели попросить воды и... если можно... лекарств... — Это исключено, — решительно ответила Лиандри, — здесь вы ничего не получите, лучше уходите. Или мне позвать мужа и братьев?Шатенка беспомощно взглянула на спутницу, и эльфийка внутренне напряглась. Было непохоже, что рыжая привыкла долго раздумывать и теперь готовилась броситься вперёд. Мальчик неожиданно схватил её за руку и что-то сказал; рыжая тряхнула искрящейся гривой и громко ответила: — Вы ранены и устали! Да если бы не мы, те твари были бы сейчас уже здесь! И не помогли бы ей ни муж, ни братья! — Ах вот как, — нехорошо усмехнулась Лиандри, — вы сами уходить не желаете? Тогда вот...Она быстро пропела заклинания и выбросила в сторону рыжей руку — если удастся прикончить её, шатенку и мальчика можно будет впустить... если после гибели спутницы они захотят принимать её помощь.Золотистые нити, каждая острая как игла, устремились к человеческой самке. Та с рычанием выхватила меч, попыталась отбить заклинание и едва не разрубила мальчишку пополам, когда он с большого ума бросился закрывать её. Женщины дружно ахнули, нити замерцали и погасли, успев только окончательно разорвать и так видавшую лучшие времена рубаху.Лиандри так и не поняла, как рыжая оказалась перед ней. В мгновение ока руки, бугрившиеся литыми шарами мышц, скрутили её; не удержавшись, самка поддала ей снизу коленом, так что на несколько страшных мгновений хозяйка перестала дышать, и словно куклу, швырнула её на пол. Дверь распахнулась, и с пронзительным криком перед рыжей вырос Небри, трогательно-смелый и хрупкий на фоне охваченной гневом зверицы. Эльфийка была уверена, что рыжая сметёт её сына с дороги, и потому была сильно удивлена, когда женщина отступила перед юным защитником, искажённое злобой лицо её смягчилось.С лязгом вернув меч в ножны, рыжая ласково улыбнулась мальчику: — Я могу попросить тебя о помощи?Небри был напуган и смущён, и всё же приятно, что эта страшная и злая женщина обращается с ним как с взрослым и равным. Поколебавшись, он кивнул. — Нам нужно только остановиться здесь на несколько дней. Мы никого не тронем, клянусь... — Вы говорили... о воде и лекарствах... — пролепетала Лиандри, постепенно приходя в себя. — О «закатных лучах» тоже уговора не было, — огрызнулась та, — но раз ты такая щедрая,... то не
