совокупления Анни плюнула — и отдавалась мне по нескольку раз на дню. Она была взрослой, она командовала мной, и я слушался ее — но запрет любви был не по силам мне. Мне все время хотелось ласкать и целовать ее, — а из ласк сам собою получался секс. Спали мы только на одной койке, и только голышом...Я хорошо помню, как однажды Анни села передо мной на корточки, взяла меня за обе руки и посмотрела на меня своими печальными глазами. — Чего ты? — спросил я.Анни ответила не сразу: — Скоро мы прилетаем на Гро-4. — И что?Анни вздохнула, затем сказала: — Волчонок, тебе нужно остаться там. Ты выйдешь на Гро-4. Я дам тебе рекомендацию к одному человеку... — А ты? — А я полечу дальше.Вначале я не поверил. Потом похолодел. — Нет, Анни!... Я только с тобой! Я куда угодно с тобой!.. — Тебе нельзя со мной, волчонок Гор. Нельзя. — Почему? — Потому. Нельзя. — Анни, я с тобой! Я не могу... — Нет.Анни была взрослой, и я почувствовал в ее «нет» силу, которая была сильней меня. Горький комок сжал мне горло, но я подавил слезы — и остаток дороги не разговаривал с Анни в надежде разжалобить ее; потом не выдержал — стал подлизываться к ней... Но Анни печально смотрела на меня, и я холодел, понимая, что вижу ее в последний раз.Я сошел на Гро-4, как робот — ничего не чувствуя и ни о чем не думая. Анни в сотый раз повторяла мне инструкцию: — Недалеко от космопорта, на 583-й улице, в доме 237 живет Алеас Роуль. Найдешь его, дашь ему эту записку...Внезапно Аннабель схватила меня за обе руки и сжала их. Пришла пора прощаться, и я застыл. — Смотри на меня, волчонок, — сказала она, и я, хоть и упорно косился вниз, вынужден был поднять взгляд и заглянуть ей в глаза. Они смотрели на меня пронзительно, как космические маяки. — Волчонок Гор, я никогда не забуду тебя. Ты всегда будешь со мной. Всегда. Запомни это. И запомни, что я тебе скажу: никогда не ищи меня. Никому ни слова обо мне, кроме Роуля. Ты понял меня, волчонок Гор?Я кивнул. Слезы никак не желали прятаться обратно, хоть я и сжимал губы до боли... — Тогда прощай. Прощай, волчонок. — Аннабель отпустила было мои руки, но тут же не выдержала — схватила меня, прижала к себе — крепко, до боли, — и стала отчаянно целовать в макушку, в лоб, в уши. Я не выдержал — разревелся; но Анни уже входила в космолет. — Анни!... — Я ринулся было к ней.Она обернулась и покачала головой. Я застыл, будто налетел на невидимую стенку. В последний раз печальные, влажные глаза Анни глянули на меня — и исчезли за оградой...***Алеас Роуль, прочитав записку, удивленно уставился на меня: — Значит, ты и есть тот малыш, который начудил на Друэре? — Начудил?!.. — Если бы не ты, ей пришлось бы хорошо поработать. Головой и телом... — Кому? — Аннабель, разумеется. Ведь ты ее знаешь под этим именем? — А что, у нее есть и другие? — Сколько угодно. Однако — невероятно! как она могла так попасться? Она?! Почему она вышла на Друэре? — Она хотела купить мне одежду, — пробормотал я. — Одежду? Невероятно... Кто ты такой, малыш? Кто ты для нее? — А кто она? Расскажите! — крикнул я, забыв о запрете Аннабель. — Как, ты не знаешь?... Невероятно! Хотя — она же написала мне... сейчас, где это?... ага: «не посвящать Гора в наши дела, устроить его жизнь так, чтобы она никак не пересекалась с ними...» Впрочем, и я не слишком много смогу рассказать ... тебе. Никто не может точно сказать, кто она и откуда она взялась. Когда я видел ее, на вид ей было не больше двадцати, но я знаю, что ее видели и семьдесят, и сто двадцать, и двести лет назад, и всякий раз она была молодой. Говорят, что ее видели в разных обличьях... Много баек о ней ходит, всех и не перескажешь. Одни говорят, что она колдунья-оборотень, другие — что она потомок древних демонов, третьи — что она владеет тайной
