невыносимым.
Кэролайн опустила одну руку вниз и, обхватив член мужчины, начала ласкать его настойчивыми плавными движениями. Он был настолько впечатляющего размера, что ее тонкие длинные пальцы не смыкались вокруг него.
Клаус тяжело дышал. Казалось, еще несколько движений... но усилием воли безжалостно сдерживал себя. Брюки, которые он так и не успел снять, жутко раздражали, поэтому через мгновение стали несколькими лоскутами ткани, разорванными без особых усилий. После чего Клаус обхватил руками крепкую попку блондинки и стал мять ее.
— Клаус... я не могу... больше... ждать... — каждое слово давалось Кэролайн с трудом. Больше всего ей снова хотелось ощутить его внутри, чувствовать, как растягиваются ее мышцы, плотно обхватывая плоть мужчины.
Клаус не заставил себя ждать. Резко перевернув девушку так, что она уперлась руками в спинку кровати, стал медленно входить в нее сзади. Кэролайн застонала. Ей хотелось, чтобы он заполнил ее всю немедленно, но мужчина не торопился, растягивая момент первого проникновения. Однако сдерживать себя долго он уже не мог, поэтому, взяв ее за бедра, одним резким движение погрузился полностью. Прижавшись грудью к спине девушки, Клаус стал совершать быстрые фрикции.
Стоны Кэролайн переросли в один монотонный вой. Она чувствовала дыхание Клауса на своей шее, слышала его стоны — и это еще больше подхлестывало ее. Казалось, этому не будет конца...
Клаус почувствовал, что ее нежные мышцы, так восхитительно плотно обхватывающие его орган, стали резко сокращаться, Кэр выгнулась до предела и замерла, судорожно хватая ртом воздух. Сил сдерживать себя больше не было, и, простонав ее имя, он вновь излился в нее.
Обессиленные, мокрые от пота они лежали на измятых простынях и пытались восстановить дыхание. В этот момент, заглянув Клаусу в глаза, Кэролайн поняла, что такого чувственного наслаждения она не почувствует ни с кем и никогда. И дело не только в том, что он был потрясающим любовником. Они подходили друг другу. Понимали друг друга. Были похожи друг на друга.
А за плотно задернутыми шторами, вне пределов окна, наступал новый день...
