определенное желание в киске. Я с все возрастающим вожделением чувствовала, как во мне скользят два предмета — отросток в моей попке тоже двигался, так как мое тело под ударами эльфийского члена подскакивало, а потом возвращалось, покорное сильным рукам, обхватившим мои бедра.
Я уже постанывала в такт ударам и все чаще поднимала голову, чтобы взглянуть на лицо своего насильника. Мне уже удавалось прочесть в высокомерных выражениях детей леса их чувства, и сейчас было понятно, что, не смотря на кажущуюся высокомерность, Эндермерон получает огромное удовольствие от насилия над моим телом.
— Я вижу, добыча уже не против нового хозяина? (Я показала язык в промежутке между стонами) Что ж, ты должна знать, что я хороший хозяин и могу быть добрым, если ты делаешь мне приятно.
В тот же момент из крупных побегов, проросли более тонкие, чуть толще нити, и устремились к моим грудям. В мгновение ока тонкие зеленые ростки обвились вокруг сосков и сильно их сдавили. Я застонала от пронзительного чувства, но эльфу было этого мало. Пружинки стали то сжиматься, то разжиматься, даря мне неописуемое удовольствие. Мое сопротивление было сломлено. Меня выгнуло, я уже стонала не переставая, понимая, что превратилась в покорную самку, живущую ради страсти, желающую подарить эльфу-насильнику всю свою чувственность и получить взамен наслаждение.
Но эльф на этом не остановился. Такой же побег прополз по лобку и скользнул по чувствительному треугольнику между губками. И когда он ткнулся в клитор, во мне взорвалась бомба наслаждения. Я кричала, стонала, умоляла эльфа прекратить сладкую пытку, но побеги на сосках и клиторе все так же сжимали каждый свой бугорок, а Эндермерон все так же ожесточенно насаживал мое бьющееся в оргазме тело на два кола.
Наконец он остановился, тяжело дыша.
— Я все-таки хочу попробовать твой ротик.
— Да, дорогой, — промурлыкала я, ожидая, что дерево наконец меня отпустит, и мой ротик отблагодарит эльфа самыми сладкими способами, на которые способен.
Однако эльф все еще помнил мою хищную улыбку, когда речь шла о члене в моем ротике, и опасался, что мои зубки могут хорошенько впиться в чувствительную плоть. Во всяком случае очередные побеги заползли в мой ротик, за зубки, и широко раскрыли его. Вот дурачок, думала я, разве может женщина, с телом которой мужчина проделал такое, причинить хоть какой-то вред? Но просить было поздно.
Дерево меня в очередной раз перевернуло, вплело в волосы тонкие побеги и заломило голову назад. Я по-прежнему была спеленута с вывернутыми назад руками, бедра по-прежнему разведены, в попке плотный кусок дерева, такой же вонзился и во влагалище, на сосках и клиторе — пружинки ростков, но теперь я висела животом вниз, и дерево упруго раскачивало мои груди за соски. Ну и мой ротик был неумолимо растянут в преддверии зеленого члена. И Эндермерон засунул в мой беспомощно открытый ротик свой член. Я не стала сопротивляться, да и собственно и не могла, меня бы оттрахали в рот по-любому. Но даже в таком положении мне хотелось выказать Эндермерону всю свою благодарность. Мой язычок принялся ласкать трахающий меня член, я даже пыталась сделать сосательные движения, что было сосем нелегко.
И наконец семя эльфа выплеснулось мне прямо в горло. Резкие толчки не прекращались, и я не могла все проглотить. Сперма лилась медовым сиропом заполняя рот и вытекая через древесное кольцо и губы на траву. Мой язычок порхал по головке все выплескивающей и выплескивающей сладкий нектар, а Эндермерон рычал где-то там наверху от каждого моего прикосновения.
Я еще глотала густые потоки, когда дерево ослабило хватку и бережно опустило меня на колени. Я выпрямилась, едва мои руки были освобождены. Эльф собирался освободить меня полностью, когда рядом в воздухе заискрил портал, и оттуда выскочил Фельилландер.
— Я тебе посылаю зов, посылаю...
Хорошее же я
