нераскрывшиеся бутоны, а дыхание было столь прерывисто, что я уж и не сомневался ... в её возбуждении.
Признаться, я даже не ожидал от неё такого, почему-то предполагая, что дамы старшего возраста значительно закрепощенней молодежи и уж то что менее «продвинуты». И вот на тебе — прямое доказательство обратного!
Пока я любовался её грудью, её способностью выгибать стан настолько, что я сразу же захотел взять её. Пока она то разводила свои ноги, пропуская меня вперёд, то напротив, сжимала их настолько, что я оказывался почти что в западне, устроенной самкой-паучихой, готовой спариться с самцом, а после поступить с ним по своему усмотрению, пока... Я как-то даже не заметил, что она давно расстегнула мне брюки, извлекла до половины мой набухший фаллос, и пропустив руку меж своих ног, принялась его ласкать.
Да уж, дама была не из простых. Не первый раз она держала в своих руках мужскую гордость, и в отличии от подрастающего поколения, прекрасно знала как с ним обращаться. Сжав его настолько, чтобы с одной стороны не причинить дискомфорт, а с иной — доставить максимум наслаждения, она как бы мимоходом, будто занимаясь чем-то, что давно стало для неё обыденным делом, вошло в привычку, неспешно доставляла мне наслаждение.
Мы потеряли счёт времени. Ласки затянулись. Впервые я ощутил что такое взрослая сформировавшаяся женщина, способная брать и отдаваться, и факт того, что все происходило в подъезде, как то происходит у подростков, которым и хочется, а негде, возбуждал нас. Мы практически не говорили, только жарко дышали да приглушённо постанывали. Она напрочь не стеснялась происходящего, покрывая поцелуями все части тела, куда могла дотянуться в этом положении, гладя мне спину, массируя «младшего брата», взъерошивая волосы...
А потом на миг прервалась, подтянула вверх края платья и обнажила свою промежность, явно давая понять, чего теперь она хочет. На ней не было белья. Я мог бы предположить, что она его сняла перед процессом, но не мог припомнить момента, когда бы это могло произойти. Она поняла моё замешательство, усмехнулась и пояснила: «Вечер тематический. Испанцы в своё время относились с пренебрежением к нижнему белью. Требовалось соответствие».
Да уж! Я был немного обескуражен! Вот так, проходя на улице, я бы даже и не подумал о той глубине сексуальности, что скрывалось в этом теле, и потому потерял голову. Я долго не раздумывал. Освободил окончательно своего бойца от бремени материи и особо не целясь, вошёл в неё. Она вскрикнула от неожиданности, но сразу же пришла в себя. Внутри она была такой же аккуратной и ухоженной, как и внешне. Её внутреннее телесное содержание абсолютно соответствовало внешнему.
Ощущая своим «братцем» её тепло, достаточную, но не чрезмерную смазку, чувствуя биение учащённого пульса, я не мог поверить, что вот так просто собирался пройти мимо такого чуда.
Я двигался, несмотря на относительное неудобство, доставляемое горячим радиатором батареи. А мне помогала, обняв мой стан, как руками, так и скрестив свои ноги у меня за спиной. Движения были резкими и частыми, — я жутко её хотел, ей же хотелось жёсткого секса, со шлепками, с толчками, — она пару раз меня даже о том просила, но я решался, опасаясь привлечь ненужное внимание.
Да уж, жаль не было фотоаппарата! Я представил наше сплетение со стороны и мне захотелось запечатлеть его на память — взрослая ухоженная дама, её яркое испанское платье уже давно не прикрывает ничего существенного, а является всего лишь неким пикантным декором, сбившимся в районе талии, о нажив большую белую грудь, крепкие женственные ноги, сплетённые вокруг моей неуёмней талии, туфли на длинном каблуке, один из которых давно лежит где-то позади меня на полу, а второй болтается на ноге в такт нашим движениям, её руки, обвившие мою шею, когтями впившиеся мне в спину, и мои руки, крепко прижимающие женское тело, не дающие
