долбил матку, потом яростно выплеснулся в неё, и в эту же секунду Милка тоже начала кончать, подёргивая ногами и сотрясаясь всем телом.
После этой первой сцены я уже мало что помню. Мы снова пили, бегали в душ вместе и по отдельности, и снова бросались на диван, чтобы сношаться в причудливых позах. В памяти, пришибленной алкоголем, остались только отдельные кадры, как в рваном кино. Вот я трахаю Милку раком, а она лижет яйца и очко лежащему перед ней Коляну. Вот пытаюсь тыкаться головкой члена в её твёрдый маленький сосок, но соскальзываю, потому что груди уже залиты скользкой спермой. Вот Милка сидит, а точнее — почти лежит на мне, я чувствую членом через тонкую перегородку, как ходит поршнем член Коляна в её прямой кишке, но они так придавили меня, что сам я почти не могу двигаться, и это приводит меня в исступление.
Короче групповуха наша длилась долго, принимала разнообразные формы и имела разнузданный характер. Наконец, сражённые усталостью, против которой была бессильна даже наша «бормотуха», мы отключились кучей на диване, перемешав руки, ноги, сиськи и хуи.
Очнулся я часа через два. Уже начинало светать. Голова раскалывалась тело болело, член саднило. Страшно хотелось пить. Я высвободился, пошёл на кухню, нашёл минералку. Растолкал и напоил Коляна, напился сам. Мы аккуратно уложили почти бессознательную Милку, накрыли простыней, поставили рядом воду и на дрожащих ногах отправились по домам. Через два часа было на работу. Господи, как же пережить грядущий день!?
— Ну, как мы дали вчера! — спросил я Коляна уже под вечер, когда мы успели поработать, устроить себе послеобеденную сиесту и теперь наслаждались прохладным пивом у меня на балконе. — Интересно, как там Милка, жива?!
Но Колян только косо глянул на меня и пробормотал что-то неодобрительное. Впрочем, я и сам ощущал некий неприятный осадок.
В последующие дни навалилось много работы, и Милку на улице я больше не встречал. Увидели мы её только в день её отъезда. Их группа перебиралась на новое место. При прощании она была сдержанно-любезна и не более. К моему удивлению Колян попросил её телефон, и она дала номер. К чему бы это?
После отъезда Милки наши отношения с Коляном стали более прохладными. А через два месяца его контракт закончился и он тоже уехал. Мне оставалось ещё полгода.
Через год, проездом через Москву, я позвонил одному из наших переводчиков, тоже уже вернувшемуся домой. Он обрадовался, предложил посидеть, собрать нашу компанию, кто был на месте. — Сашка будет, и Вовка. И Коляна позовём! Он же недавно женился!
Вот это новость!
Вечером собрались, началось: — А помнишь?!... Звонок в дверь. Голос хозяина из прихожей: — Здоров, Колян. Ну, познакомь нас! В дверях стоял Колян под руку... с Милкой. Она похорошела, была хорошо одета и накрашена. Мы поздоровались сдержанно.
Они немного посидели у дальнего края стола, почти не пили и вскоре ушли. Мне показалось, что встреча со мной им радости не доставила. И это вместо спасибо, по большому счёту!
А Милка молодец, конечно!
