Начало 90-х. Смутное время. Людей тянуло к чему-то надёжному и основательному. К земле, например. Потому мы с женой и купили за гроши эту хату, в дальней, полупустой деревне, на отшибе. Жили там летом, лес, грибы, рыбалка. Красота! В огородишке копались. В то суровое время — какое-никакое подспорье.
В хате напротив, через дорогу, тоже горожане обосновались, как говорили местные — дачники. Такая же молодая пара, Виталик и Антонина. По-простому — Тонька. Ну, сдружились быстро, вместе ходили на пруд купаться, вместе ужинали.
Потом Витальке нужно было в город уехать. Они вскоре планировали отправляться на работу заграницу и необходимо было какие-то документы дооформить, справки разные... Короче, уехал Виталька на три дня, а застрял на три недели. Это Тонька узнала, когда на пятый день ходила на почту домой звонить. Мобильников-то ещё не было. Грустная вернулась. Как же, столько дней без любимого мужа. Тем более, что с «этим делом» у пары, похоже, был чёткий порядок. Если не каждый день, то уж через день — обязательно. И вот вскоре мой опытный глаз уловил у Тоньки признаки нарастающего «недоёба».
Надо сказать, что Тонька девушка была весьма привлекательная. Миниатюрная, но отнюдь не худая натуральная блондинка, с хорошими круглыми грудками 2-го размера, крепкой попкой и стройными ножками, женственно полненькими выше колен.
Грудки я успел уже давно рассмотреть, ибо не упускал случая запустить глаз в отставший вырез футболки, когда Тонька, наклонившись, возилась на грядке. Я бы с удовольствием ознакомился и с тем, что скрывалось между полненькими ножками, но в этих условиях устраивать адюльтер было как-то неуместно. Друзья почитай, целый день друг у друга на виду, жена, опять же... Да и Тонька, казалось, была вполне довольна супружеской жизнью и меня воспринимала чисто по-дружески.
Но теперь, когда Виталька где-то болтался уже две недели, ситуация начала меняться. Несколько раз я ловил на себе такие, ну... особенные её взгляды. Да и стала Тонька какой-то нервной, капризной и агрессивной. Недоёб, господа, явный недоёб!
Тем не менее, жизнь наша текла по-прежнему, только общаться мы стали ещё теснее, стараясь окружить «соломенную вдову» вниманием и заботой.
В тот жаркий день я напахался больше обычного. После вечернего похода на пруд и ужина дамы отправились к Тоньке в хату смотреть по телеку какой-то сериал, и я потащился за ними.
Они расположились перед ящиком на старой деревенской кровати, игравшей роль тахты, а я забрался на невысокую лежанку у печи. В хате было жарко, сериал — отстойный. Очень скоро я задремал.
Проснулся я в полной темноте и тишине. Сначала не мог понять, где я. Потом начало доходить: сериал кончился, дамы отправились спать, а меня пожалели, будить не стали. Нужно было выбираться. Только в чужой хате и кромешном мраке я ориентировался плохо, боялся нашуметь или колено разбить об косяк какой-нибудь. Вспомнил, что на лежанке, в углу, видел свечку в майонезной баночке и спички. Тихо и осторожно пошарил.
Есть! Чиркнул спичку, зажёг фитиль. После секундного ослепления от пламени спички, в комнате стали проступать очертания предметов. Я тихо спустил ноги с лежанки и... сердце моё подступило к горлу. На той самой тахте, только теперь покрытой белой простыней, лежала совершенно голая Тонька.
Лежала она на спине, вытянувшись солдатиком, и отнюдь не спала, а смотрела на меня серьёзно и значительно. В мерцающем слабом свете она казалась изваянной из бледного мрамора. Но исходил от неё не холод камня, а такая живая, сексуальная энергия, что дух захватывало. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом, угадав мой вопрос — где моя жена? — она чуть заметно кивнула на дверь. Меня бросило в жар! Сейчас или никогда! Я слез с лежанки и невольно запустил руку под резинку своих шортов, где быстро становилось очень тесно. Видя моё замешательство,
