Я вышел из ванны и босыми ногами пошлёпал в комнату, на ходу разминая рукой член. Хотя в этом не было необходимости: от картины, которую я увидел, войдя в комнату, у кого угодно встал бы. На кровати лежала моя мама. Она была совершенно голая, с распаренно-розовым лицом после мытья, с головой, обмотанной полотенцем. Мама лежала слегка поперёк постели, на боку, подняв толстую ногу кверху. За её спиной виднелось сосредоточенное лицо Антошки — это мой двоюродный брат. Он младше меня на четыре года, совсем мальчишка, ему всего четырнадцать. Но потрахаться любит, вон как энергично мою маму таранит сзади. Ближе ко мне, у изножья кровати, расположилась Лена, моя двоюродная сестра. Она встала на четвереньки на пол около кровати, а верхней частью тела легла на постель, прижавшись щекой к покрывалу и отвернув лицо в сторону.
А сзади ей неторопливо вставляет мой отец, придерживая Ленку за бёдра. Чё-то они как-то без энтузиазма ебутся. Наверное, Ленка потому такая скованная, что слегка побаивается моего отца. Он ей кажется таким важным. Зато моя родная сеструха с дядей Родионом страстью так и фонтанируют. Места на кровати, хоть она и большая, им не хватило, и они устроились на полу, за кроватью, ближе к балконной двери. Сеструха моя старшая, Ольга, стояла раком, лицом ко мне, открыв рот и закрыв глаза. Эта сучка громко охала, сотрясаясь от быстрых ударов дяди Родиона, который стоял сзади неё. Мы всегда так развлекаемся, всей семьёй, когда приезжаем в гости к ним.
— Эй, рот закрой — муха залетит! — язвительно, со смехом заметила Ленка, которая повернула лицо ко мне, улёгшись другой щекой на покрывало. — Чё дрочишь? Не при делах? Лучше мамой займись! — добавила Ленка, имея в виду свою мать, то есть мою тётю, тётю Зину. Она как раз сейчас вошла вслед за мной в комнату, потеснив меня от дверного проёма.
— Ну, как тут у вас дела?! — весело спросила тётя Зина, тяжело дыша — она только что поднималась по лестнице, уходила по делу к соседке. — Я сейчас, быстренько, только в ванну заскочу...
Она вышла, в ванной зашумела вода. Все влагалища были заняты, а мне сейчас хотелось именно в пизду потыкаться, поэтому, пару раз сунув член в рот родной сестре, я уселся ждать тётю Зину. Всё равно Ольга так увлеклась еблей, что больше стонала и охала, чем уделяла внимание моему пенису, и не могла толком делать минет. Но тут в дверях появилась тётя Зина — уже голая, улыбающаяся. Она вытирала локти пушистым полотенцем, и её большие отвисшие титьки тряслись и покачивались в такт её движениям. Под животом её густо лохматились волоски, на белую рыхлую ляжку падала полоска солнечного света от окна.
— Ну?! Хороша я?! — спросила тётя Зина, поворачиваясь слегка боком и отставляя толстый зад. — А, Вовка?! Не хуже мамы-то твоей! — добавила она.
Вовка — это я. Тётя выглядела, действительно, неплохо. Она младшая сестра моей мамы, но совсем на неё не похожа — мама блондинка, а тётя Зина — тёмно-рыжая. И к тому же крупнее моей мамы. Я подошёл к тёте Зине, покачивая поднявшимся членом.
— Так... Куда бы нам... пристроиться... — завертела головой тётя. — А давай вот здесь, в кресле! — сообразила она и, подойдя к креслу, уселась в него. Она сползла по спинке кресла ниже, устраиваясь полулёжа, и одну ногу поставила на подлокотник, вздрогнув жирной ляжкой. Сюда, в угол, где стояло кресло, падало много солнечного света от окна, который ярко освещал живот, распахнутые ляжки и промежность тёти Зины.
— Мам, ты прямо как в гинекологии растопырилась... — обернувшись, заметила Ленка.
— Щас меня «доктор» посмотрит... — шутливо сказала тётя Зина. Я встал голыми коленями на ковёр, и принялся поглаживать ладонью тётину промежность, любуясь ржаво-рыжей мочалкой на лобке, которая от солнечного света будто бы засветилась, пухло-складчатыми половыми губами.
