— Ну-ка, — пальчик туда... — глухо произнесла тётя, прикрыв глаза и закусив свой указательный палец. Я раздвинул пальцем пухлые складки, проник во влажное нутро, которое сразу ответило сжатием, но тут же отпустило. Взяв член двумя пальцами, я похлопал головкой по этим губам, разворошил их, вдавливая внутрь. Ой, блин, как сладко! Жаль только, что у меня на затылке глаз нет, — так хочется, трахая тётю, одновременно смотреть, как братишка ебёт мою маму.
— О, о!... — раздалось сзади. Ага, они, наверное, кончили. Я вывернул голову назад, двигая членом в тёте. Точно — Антошка, шумно дыша, отлепился от маминой спины и быстро додрачивал себя, брызгая спермой на мамино бедро. Почему-то ему нравится кончать снаружи.
— Тёть Зина, — можно я к маме? Ты не обидишься? — немного стыдливо спросил я. Тётя Зина открыла мутные глаза и несколько секунд смотрел на меня, будто ничего не соображая.
— Ты ж только начал? — улыбнулась она. Я тоже смущённо улыбнулся.
— Ну иди! Чё я, буду, что ли, разлучать мать с сыном... раз уж тебе хочется... — с шутливой сердитостью воскликнула тётя, видя, что я не решаюсь настаивать. Я выдернул мокрый член и полез на кровать. Антошка подвинулся, глазея по сторонам на наших сестёр. Дядя Родион уже, видимо, устал: он временами останавливался, откашливался, отдувался, а потом снова бысто начинал долбить Ольгу, и сеструха всё громче и выше повизгивала. А Ленка с моим папой, похоже, разогрелась, задышала, постанывает. Я лёг на бессильно растянутую маму, легко вставил ей, задвигался. Одновременно я прижал лицо к её грудям, и стал сосать мамин большой сосок...
Но что это я? Я же совсем не объяснил вам, как мы в нашей семье дошли до такого! А всё началось три года назад. Вот слушайте...
... Была ночь. Мне что-то не спалось. Полежав некоторое время, я оставил бесплодные попытки уснуть, прекратил жмуриться и открыл глаза. В комнате было совершенно темно, только от занавешенного окна шёл слабый свет. В метре от меня, на своей кровати спала моя старшая сестра Ольга. А может, и не спала, как и я. Но лежала, во всяком случае, очень тихо. Я напряг слух... И услышал негромкие звуки. Но доносились они не от кровати сестры, а из другой комнаты, в которой спали наши родители. Сначала шорох одеяла, потом поскрипывыние родительского дивана, шёпот и тяжёлое, сдерживаемое дыхание. Сердце у меня застучало быстрее. Сглотнув слюну от волнения и затаив дыхание, я стал прислушиваться, ловя каждый мелкий звучок.
— ... Вовка!... — раздался шёпот от кровати сестры.
— Чего? — чуть помолчав, так же, шёпотом, спросил я.
— Ты не спишь?
— Не-а...
— Я тоже... Ты слышишь, как они?...
— Ага... — ответил я, чувствуя, как под одеялом напрягается мой член и щекотливая волна приятного возбуждения раскатывается по всему моему телу. Я осторожно стянул трусы до колен и погладил пах. Сестра на своей кровати зашебуршилась. Кровать скрипнула, потом раздался совсем какой-то другой скрип — я понял, что это скрипнула половица. Значит, сестра встала с кровати босыми ногами на пол... В следующую секунду тёмное пятно замаячило перед моей кроватью. Я почувствовал, что с меня стаскивают одеяло.
— Ты чего?! — возмущённым шёпотом воскликнул я, потянув одеяло на себя, но сестра с тихим смехом уже залезала на постель. Мои бёдра оказались между её колен, в темноте я ощутил животом прикосновение двух мягких губок и колючки сестринского лобка (давно не брила).
— Слышишь?! — выдохнула сестра, замерев — в другой комнате опять послышались ненадолго смолкшие звуки родительской любви. — Я тоже хочу! — прошептала сестра. Я почувствовал, как сестра взяла своей рукой мой вставший член и какими-то ввинчивающими движениями заправляет его в себя. Сев на меня плотно, она задвигалась.
— Мам, вы уже
